Злодей не моего романа

– Эрик, позвони, расскажи, что произошло, когда девушке получше станет, – крикнул нам вслед Кларк.

Я спохватилась:

– Ой, а пиджак надо отдать.

Рик молча поставил меня на ноги, снял чужой предмет одежды, небрежно бросил на неподалеку стоящий стул, и я вновь оказалась в его объятиях. Так мы и покинули участок под удивленные взгляды дежурных и следователей. Никто не пытался нас остановить. Никто… Если не считать темной фигуры в парке, против здания полиции.

– Эрик, отдай девушку.

Я вздохнула. Узнать голос Гришани не составило труда.

– Я тебе булочка, что ли? «Отдай», «отдай», – пробубнила я, уткнувшись носом в обнаженную грудь Рика. Видеть вообще никого не хотелось. Хотелось спать, желательно прямо вот так, на конкретно этих руках.

– Георг, иди в квартиру. – Мне послышались нотки усталости и… заботы? Я отогнала странную мысль. С какой стати Рику переживать за мальчика-гота?

– Не могу! На этот раз ты превзошел себя. Ты разнес ее под корень. Там ремонта на месяц!

Он что сделал с квартирой? Когда?

– Тогда иди в гостиницу.

– Я не люблю гостиницы!

Ну прямо капризная принцесса на выгуле!

– Отдай ее.

– Уйди с дороги.

– Не хочешь по-хорошему…

Последняя реплика и последовавшее за ней рычание заставили меня насторожиться. Я обернулась к Грише.

– А меня ты спросить не хочешь?

– Ты – дура!

– Лестно.

Но мальчик-гот только отмахнулся от моей фразы и продолжил:"

"– Он же убьет тебя. Неужели ты не понимаешь? Он и Марианну убил.

Я пожала плечами и воткнула нос на место. При чем тут любовь Рика? Я разве просила меня любить? И какое мне дело до какой-то там Марианны? Может, она, как жена Кентервильского привидения, «была глупа и совершенно не умела готовить»? Говорила же, мелодрама ходячая, а не мужик.

– Отвали! – крикнула я, не поворачивая головы, из-за чего голос прозвучал приглушенно.

Мы двинулись вперед, но только на мгновение, дальше над самым ухом просвистело нечто.

– Стой тут, – и тут же исчез из поля видимости, а потом появился.

Сердце у меня провалилось в пятки. Гришаня решил разыграть из себя воина и защитника дамской жизни или чести. Уж не знаю, что ему дороже… Лучше б шел своей дорогой, пень дубовый, и не мешал спокойно помереть в руках панка.

Два мужика между тем пропадали и появлялись снова в поле моего зрения.