Жребий Салема

Господи, как же здесь любят разные сплетни!

– И что вы хотели бы знать?

– Главным образом, где вы были в среду вечером.

– Когда пропал Ральфи Глик?

– Да.

– Вы меня подозреваете, констебль?

– Нет, сэр, я никого не подозреваю. Это не входит в сферу моей компетенции, если можно так выразиться. Другое дело – остановить за превышение скорости или следить, чтобы молодежь в парке вела себя прилично. Я просто хочу быть в курсе всего, что здесь происходит.

– А если я откажусь отвечать?

– Дело ваше, – пожал плечами Паркинс, доставая пачку сигарет.

– Я был на ужине со Сьюзен Нортон и ее родителями. И сыграл партию в бадминтон с ее отцом.

– Держу пари, что он выиграл! Он всегда выигрывает у Нолли, а тот мечтает обыграть Билла Нортона хотя бы один-единственный раз. А во сколько вы ушли?

Бен засмеялся, но смех прозвучал не особо весело.

– Гнете свою линию до конца, верно?

– Знаете, – ответил Паркинс, – будь я похож на тех нью-йоркских полицейских, которых показывают в сериалах, то наверняка решил бы, что вам есть что скрывать.

– Мне нечего скрывать, – возразил Бен. – Просто надоело быть чужаком, на которого все показывают пальцами. А теперь еще и вы заявились под благовидным предлогом, чтобы выяснить, не причастен ли я к исчезновению Ральфи Глика.

– Я вовсе вас не подозреваю, – заверил Паркинс, пристально глядя на Бена поверх дымящейся сигареты. – Я просто хочу убедиться, что вас не в чем подозревать. Считай я иначе, вы бы уже сидели в тюрьме.

– Ладно, я ушел от Нортонов в четверть восьмого. Прогулялся до Школьного холма, а когда стемнело, вернулся сюда, два часа поработал и лег спать.

– И во сколько вы были здесь?

– Думаю, в четверть девятого. Или около того.

– Что ж, не могу сказать, чтобы ваш ответ снял все вопросы. Вы кого-нибудь встретили по дороге?

– Нет, – ответил Бен. – Ни души.

Паркинс хмыкнул и шагнул к пишущей машинке.

– А о чем ваша книга?

– А вот это вас точно не касается! – резко ответил Бен. – И попрошу вас ничего не трогать и не читать.

– Ну и ну! Разве авторы пишут книги не для того, чтобы их читали?

– Когда рукопись будет трижды перечитана, пройдет редакторскую правку, корректуру, верстку и будет издана, я сам отправлю вам четыре экземпляра. С автографами. А сейчас это просто личные бумаги.

Паркинс улыбнулся и отошел.

– Понятно. Правда, я и так сомневался, что это письменное признание по всей форме.

Бен улыбнулся в ответ.