Жребий Салема

Еще продолжая испытывать эйфорию от пережитого волнения, Сьюзен была готова уважить просьбу матери.

– А еда домашняя?

– Самая что ни на есть!

– С удовольствием. Со дня приезда я сижу на одних замороженных полуфабрикатах.

– В шесть вечера устроит? Мы тут ужинаем рано.

– Конечно! Просто отлично! И раз уж мы заговорили о доме, наверное, мне пора тебя отвезти. Поехали.

На обратном пути они молчали, пока Сьюзен не заметила в окне своего дома на холме свет ночника, который мать всегда включала, когда ждала дочь.

Она бросила взгляд на Марстен-Хаус и спросила:

– Как думаешь, кто это там?

– Наверное, новый хозяин, – ответил Бен, пожав плечами.

– А свет не похож на электрический. Слишком желтый и слишком слабый. Скорее всего от керосиновой лампы.

– Может, просто не успели подключить электричество.

– Возможно. Но любой здравомыслящий человек сначала звонит в компанию, чтобы подключили электричество, а уж потом въезжает.

Бен промолчал, и машина завернула на подъездную дорожку к дому Сьюзен.

– Бен, – неожиданно спросила она, – а твоя новая книга – про Марстен-Хаус?

Он засмеялся и поцеловал ее в кончик носа.

– Уже поздно.

– Я вовсе не собиралась ничего выпытывать, – улыбнулась Сьюзен.

– Все в порядке. Может, в другой раз… когда будет светить солнце.

– Ладно.

– Тебе действительно пора. Так завтра в шесть?

Она посмотрела на часы и поправила:

– Сегодня в шесть.

– Спокойной ночи, Сьюзен.

– Спокойной ночи.

Сьюзен вылезла из машины, добежала до порога и, обернувшись, помахала рукой на прощание.

Она еще немного постояла у двери, разглядывая Марстен-Хаус.

8Оказавшись в своей маленькой, похожей на коробок комнате, Бен не стал включать свет и, раздевшись, улегся голым на кровать. Хорошая девушка. Первая хорошая девушка, которая ему встретилась после смерти Миранды. Он надеялся, что не пытается сделать из нее вторую Миранду: это было бы несправедливо по отношению к ней и слишком больно для него самого.

Устроившись поудобнее, Бен закрыл было глаза, но, прежде чем уснуть, приподнялся на локте и бросил взгляд в окно поверх пишущей машинки и тонкой стопки страниц с рукописью. Осмотрев предложенные Евой комнаты, он выбрал именно эту, потому что вид из нее был прямо на Марстен-Хаус.

В окнах по-прежнему горел свет.

В ту ночь Бену впервые за все время пребывания в Джерусалемс-Лоте приснился тот самый страшный сон.