Жребий Салема

– А вы уверены, что он мертв? – наконец спросил он. – Вы пытались его разбудить?

Джеймс Коуди, принимавший в Камберленде роды, прибыл следующим. После краткого обмена приветствиями (Паркинс Гиллеспи, буркнув «привет», закурил новую сигарету) Мэтт снова проводил всех наверх. Бен вдруг подумал, что будь они музыкантами, то наверняка бы достойно проводили Майка в последний путь, и подавил нервный смешок.

Коуди откинул простыню и, нахмурившись, осмотрел тело. Мэтт Берк с удивившим Бена нарочитым спокойствием заметил:

– Это напомнило мне наш разговор о Дэнни Глике, Джимми.

– Это были конфиденциальные сведения, мистер Берк, – мягко остановил Джимми Коуди. – Если родители мальчика узнают, что вы об этом говорите, они могут подать на меня в суд.

– И выиграют дело?

– Вряд ли, – вздохнув, признал Джимми.

– Что там еще насчет парнишки Глика? – вмешался Паркинс, нахмурившись.

– Ничего, – заверил Джимми. – Тут нет никакой связи. – Он обследовал тело с помощью стетоскопа, пробормотал что-то и, подняв веко, посветил в глаз маленьким фонариком.

Увидев, как сократился зрачок, Бен не смог сдержать удивленного возгласа."

"– Интересный рефлекс, верно? – обернулся к нему Джимми. Он отпустил веко, и глаз медленно закрылся, будто подмигивая. – Дэвид Прайн из Больницы Джонса Хопкинса наблюдал сокращение зрачка у отдельных трупов через девять часов после наступления смерти.

– Тоже мне ученый! – недовольно пробурчал Мэтт. – Никогда не получал больше тройки за сочинения.

– Это потому что вам никогда не нравилось читать про вскрытие, – машинально отозвался Джимми и вытащил маленький молоточек.

Ну и ну! Этому парню чувство врачебного такта не изменяет, даже если пациент уже мертв, подумал Бен и снова с трудом подавил нервный смешок.

– Он умер? – спросил Паркинс, стряхивая пепел в пустую вазу для цветов.

Мэтт вздрогнул.

– Да, умер, – подтвердил Джимми. Поднявшись, он отдернул простыню с ног Майка и постучал ему по правой коленке. Никакой реакции.

Бен заметил у Майка на ногах костные мозоли и вспомнил стихотворение Уоллеса Стивенса об умершей женщине.

– «Пусть сущее царит, и нет ничьих сомнений, – неточно процитировал он, – есть только один император – мороженого!»

Мэтт внимательно на него посмотрел, и на мгновение показалось, что выдержка ему вот-вот изменит.

– Это что еще такое? – не понял Паркинс.

– Стихотворение, – пояснил Мэтт. – Стихотворение о смерти.

– В жизни бы не подумал! – заявил Паркинс и снова стряхнул пепел в вазу.