Серийный любовник

Известие его не удивило, но и не остановило, на что втайне надеялась Алина. Он выслушал новость, нежно обнял подругу и долго ворковал о том, как он счастлив стать отцом. А спустя всего день возобновил разговоры о дренажных системах. Правда, сообщил, что случится это не раньше осени, то есть примерно через три месяца.

Гуров подсчитал, что к тому времени срок у Алины подберется к концу седьмого месяца. Срок, когда роды могут начаться в любой момент. С Алиной он этого обсудить не успел, не хватило времени, но был уверен, что девушка наверняка тоже об этом думала.

– Сколько же цинизма в этом Бороткове! – возмущался Крячко. – Ничего святого! Ведь младенца риску подвергает. Ладно баба, в конце концов, она сама свой путь выбирает, никто ее силком ни в мусоропровод, ни в товарный вагон не запихивает, но младенец! Он вступиться за себя не может, неужели не жалко?

– Никого ему не жалко, Стас. Он женщин как расходный материал использует, а про младенцев и вовсе не думает, – высказался Гуров. – Но наша задача состоит не в том, чтобы анализировать психологический аспект преступления, а в том, чтобы предотвратить его повторение.

Разработкой плана занимались до тех пор, пока Гуров не отправился за Алиной. По их возвращении снова засели в кабинете, на этот раз у генерала. Алина слегка растерялась под таким количеством мужских взглядов, которые, по ее мнению, были явно неодобрительные, но потом успокоилась и отвечала на все вопросы четко и лаконично.

– Три месяца ждать, Лева? Да ты с ума сошел! – возмущался Орлов.

– Зачем ждать? Нужно просто создать такую ситуацию, которая заставит Демьяна перенести сроки, вот и все, – заявлял Гуров, и на этот раз Крячко его полностью поддерживал.

– Если возьмем сейчас, замучаемся доказывать его вину. Что у нас на Бороткова есть на настоящий момент? Да ничего, – рассуждал Стас. – Показания девушки в положении? Так любой мало-мальски толковый адвокат камня на камне от ее показаний не оставит. Наговор обиженной девицы, вот как представят слова Алины в суде. И ты это знаешь не хуже меня, Петр Николаевич.