Жесткое принуждение

– Если во время порки или других эротических игр ты почувствуешь, что больше не можешь терпеть, то ты просто можешь попросить меня, чтобы я позволил доставить мне другое удовольствие и я буду переключаться на другую игру. Все понятно?

– Вы надо мной издеваетесь? – не выдержала я, – вы хотите, чтобы я называла вас “господин”? А тапочки в зубах вам не надо приносить? – у меня от его наглости зашкаливало возмущение. Я все понимаю, я в его плену, я вынуждена отрабатывать долги моего бывшего мужа, я даже это еще как-то могу понять, но окончательно втаптывать себя в грязь, это уже свинство! Я не позволю мешать меня с пылью!

– Подойди ко мне! – приказывает он, но я стою на месте.

"– Если я сам встану, чтобы подойти к тебе, то ты пожалеешь! – угроза кажется реальной, но я не поведусь, буду стоять на своем: я не дам ему унижать мое достоинство. Не опущусь до той ничтожной планки, которую он мне приготовил.

Он медленно и демонстративно поднимается с кресла. Немного жутко, но я не двигаюсь, хотя тело напряжено, как струна.

– А ты еще та, штучка! – говорит он нараспев, – ну ничего, ничего. Мы из тебя всю дурь выбьем.

– Мы? – переспрашиваю я с издевкой.

– Да, мы! Я и мои друзья-воспитатели! На прошлой неделе ты с ними уже познакомилась.

Меня прошиб пот.

– Правило номер три, – начал он снова, – ты меня слушаешь? – он грубо поднял подбородок и приподнял его. Я вцепилась в его руку и злобно посмотрела ему в глаза.

– Мне не нужны ваши правила! Отпустите меня домой, мне здесь не место! Я не проститутка!

– Правило третье, – продолжает он, словно я говорю в пустоту и он меня не слышит, – если я не даю каких-либо приказаний, то от тебя я жду позу либо стоя либо лежа, при это руки всегда должны быть за головой, грудь развернута вперед и ноги – на ширине плеч.

– Не дождетесь! – меня уже трясло от злости, одно дело насиловать меня и избивать, другое, напрямую морально унижать.

Причем этот ублюдок явно наслаждается своим превосходством. Он смакует каждое слово. Ему нравится говорить со мной в таком тоне, словно я его игрушка.