Жестокий мир мужчин

Я сбилась с шага, а потом и вовсе замерла.

– Я предупредила, – усмехнулась Нина. – Второе: фантастическое. Так что остро реагировать не надо.

– Какое тебе кажется более… – В этом месте я засмеялась, так и не подобрав нужного слова.

– Я решила побыстрее забыть об этой истории и не ломать голову понапрасну, – пожала плечами Нина. – Тем более что следователь очень доходчиво намекнул, что мое любопытство до добра не доведет.

– Я не следователь, и мне свое мнение ты можешь высказать, – разозлилась я.

– Хорошо.

– Ты сама в это веришь? – усомнилась я.

– Нет, – охотно кивнула Нина. – А ты веришь в то, что Илья виновен? А он пять лет… в общем, «есть много, друг Горацио, на свете, что и не снилось нашим мудрецам».

– Ты кому-нибудь рассказывала об этом? – спросила я.

– Нет, хотя очень хотела. Но ты была поглощена иными проблемами, а болтать с кем попало на эту тему я поостереглась. Потом, слава богу, это как-то забылось и ворошить старое просто не имело смысла. Приходили журналисты, задавали вопросы, один был особенно настырным, но… вряд ли что разнюхал. По крайней мере, я после беседы со следователем молчала как рыба.

– А нельзя ли встретиться с этим патологоанатомом? – спросила я.

– Нельзя, – ответила Нина. – Его нет в живых, но, если бы он и был жив, вряд ли разговор принес пользу, я ведь пыталась поговорить с ним пять лет назад.

– А что с ним случилось?

– Попал под машину. Через несколько месяцев после этого случая, в сентябре или октябре, точно не помню. Какой-то псих вылетел на тротуар, сбил его и еще двоих человек. Те остались живы, а вот он скончался на месте.

– Думаешь, это как-то связано с той историей?

– Ася, я не хочу думать об этом, – вздохнула Нина. – Понимаешь?

– Да. – Я закусила губу, глядя на окна огромного корпуса прямо перед собой.

– Это точно. Но если и согласится, то отделается общими фразами. Он был мастером по этой части.

– Был? – насторожилась я.

– Жив-здоров, но у нас не работает, – пояснила Нина. – Заведует Центром реабилитации спортсменов, где-то возле стадиона «Динамо», говорят, шикарная лавочка: импортная аппаратура, большие деньги.

– Интересно, – заметила я.