Жестокий мир мужчин

А вдруг он имел в виду Илью? В конце концов, мой муж находился в нескольких шагах от дома Андрея и Гаврилов мог его увидеть. Возможно, Илья даже заходил во двор… почему бы нет? Гаврилов ничего не сообщил во время следствия, хотя Илью знал давно и хорошо к нему относился, в милиции промолчал. Значит, либо в самом деле ничего не видел, либо видел что-то такое, что скорее повредило бы Илье, нежели помогло. А как в этом случае отнестись к рассказу Натальи? Гаврилов точно знал, что мой муж не убивал Андрея… Черт… Сашка? Ерунда… У него большие связи.

О покушении на Гаврилова он узнал тут же и вполне естественно"

"испугался за меня. Подозревать родного брата – жуткое свинство. Да и в чем подозревать? Но Гаврилова хотели убить по-настоящему и почти преуспели в этом. Некто наблюдает за каждым моим шагом и на всякий случай перестраховывается. Выходит, я на правильном пути. Вопрос: стоит ли продолжать, если за каждый новый шаг приходится расплачиваться чьими-то жизнями?

Утром я долго бродила по квартире, пытаясь ответить на те же вопросы.

Потом набрала номер рабочего телефона Нины. Ее дежурство закончилось, но о состоянии Гаврилова мне сообщили. Оно считалось удовлетворительным, в сознание он так и не пришел. Повинуясь безотчетному порыву, я по справочной узнала номер телефона «Натали» и позвонила. Приятный женский голос сообщил:

– Слушаю вас.

– Извините, я хотела бы поговорить с Натальей Юрьевной.

Полминуты царило молчание, я уже было решила, что девушка меня не слышит, но тут она справилась с дыханием и виновато спросила:

– Вы еще не знаете? Она погибла вчера, около пяти часов.

Ее сбила машина, совсем рядом, в трех шагах от магазина…

Я повесила трубку и с трудом добралась до дивана.

– Это могла быть случайность, – попробовала я себя утешить. – Каждый день кого-нибудь сбивает машина. – И тут же зло себя одернула: – Перестань, ты сама в это не веришь.

Тут я вспомнила про Артемова и набрала номер, услышав его голос, вздохнула с облегчением.

– Владимир Петрович, это Ася.

– Здравствуйте, – говорил он сдержанно и как будто испытывал смущение.

 – Анастасия Юрьевна, – очень официально обратился он. – Я хотел просить вас… в общем, не звоните мне больше.

Трубку он не бросил, и это дало мне возможность задать вопрос:

– У вас неприятности?

– Пока, слава богу, нет, но мне их обещали.

– Кто-то звонил?

– Нет, остановили на улице сына, когда он шел в магазин, и просили передать папе письмо. В нем доходчиво рекомендовали забыть о том, что на свете существуете вы.