Зефир в шоколаде

По-матерински, пусть узнает, что за мерзавец у неё в мужьях. Наставлял рога её отцу, а потом пил с ним за дружбу и верность.

— Тогда я тебя придушу, Марин. Только попробуй ей рассказать.

— А что такое? Я смотрю, ты прямо переживаешь по этому поводу.

— Не хочу, чтобы моя жена общалась с мстительной, старой стервой. Ты ей не компания.

Она всё-таки ударила его. Я слышала звук пощёчины, но не вздрогнула, и даже не удивилась этому. Последние несколько минут стояла, привалившись плечом к дереву и просто слушала.

Да, было больно, настолько, что дыхание давно пропало, а сердце почти не билось, но я всё ещё была жива, что меня саму удивляло. Да, было обидно, обидно до белой пелены перед глазами и до жгучих слёз, но я продолжала слушать, переполняясь мрачными перспективами. Допила шампанское, просто выцедила его, а когда мой муж, судя по всему, получил по физиономии, с живым интересом стала ожидать продолжения. И оно не заставило себя ждать. Антон со злым присвистом проговорил:

— Ты сдурела?

— А ты попробуй ей это объяснить!

Я слышала шелест листьев под ногами, и была уверена, что уходит Марина, и так на самом деле и было, потому что спустя полминуты я услышала, как Антон вздохнул, выругался вполголоса, потом тоже прочь пошёл, правда, в другую сторону.

А я в дерево вжалась, испугавшись, что он меня заметит. Не заметил, прошёл совсем близко, я видела, что щёку трёт, и по сторонам не смотрит. А я осталась в темноте, снова к дереву привалилась, пытаясь понять, что мне дальше делать.

«Я люблю тебя, Снежинка». Предатель и врун.

Плакать было нельзя. Нельзя испортить макияж, нельзя показаться на людях с красными заплаканными глазами, растоптанной и униженной. Марине это явно по вкусу придётся. А Антон… с мужем я дома разберусь. Но сейчас мне нужно несколько минут. Опомниться, придти в себя, вспомнить, как дышать и справиться с рвущимся наружу криком. Шампанское кончилось, я в досаде посмотрела на пустой бокал в руке и швырнула его в ближайшие кусты.

Прежде чем выйти на свет из темноты, сделала глубокий вдох, заставила себя встряхнуться, даже улыбнулась, встретив парочку любопытных взглядов."

"— Где ты была? — Антон поймал меня у стола с закусками, я сунула в рот сырное канапе, поражаясь, как могу есть после таких новостей. Но я ела, и даже острый голод чувствовала. А услышав вопрос мужа, безразлично взмахнула рукой.

— Здесь.