Зефир в шоколаде

Потому что и мама, и бабушка, скорее всего, были уверены, что я в курсе такой осведомлённости жениха о моих скрытых мечтах и желаниях, а у меня самой в душе что-то дрогнуло. Я отвернулась, хоть и нацепила на лицо улыбку, и минуту стояла ко всем спиной, пытаясь справиться со сбившимся дыханием.

И вот после всего этого мы ехали в дом к его родителям, и теперь уже я нервничала. Хотя, что это? Антон не волновался ни разу."

"— Что мне нужно знать о твоих родителях? — спросила я по дороге. Сам он не торопился рассказывать, видимо, ожидал, что я адаптируюсь к его родным также быстро, как и он к моим, но я такими природными данными абстрагироваться не обладала, к сожалению.

Антон призадумался. Затем заявил:

— Они хорошие.

Я посмотрела на него удивлённо.

— Это всё?

— Мама домохозяйка, у отчима свой супермаркет. Два, в Горинках. Он осетин.

— Осетин? Ты мне не говорил.

— А моя фамилия тебе тоже ничего не говорила?

Я плечами пожала.

— Фамилия, как фамилия. Какие у вас с ним отношения?

— Нормальные. Он меня с одиннадцати лет воспитывал, другого отца я не знаю. Так что, — Антон вдруг задумался, потёр подбородок, но всё-таки продолжил: — его авторитет в доме не оспорим.

Его тон показался мне странным, и я решила уточнить.

— А ты как к этому относишься?

— Когда я нахожусь в его доме, нормально. Это же его дом. А я уже взрослый, и в своей жизни устанавливаю свои законы и рамки приличий.

— Не мешай мне настраиваться.

Дом родителей Антона оказался на окраине города, но это явно был не худший район. Дома все, как один, кирпичные, под черепичными крышами, за крепкими заборами. Конечно, посёлок не шёл ни в какое сравнение с тем, в котором жил Антон, никакого шика и богатства. Средний класс, детские велосипеды и качели на газонах, причём, не спрятанные за заборами, у пруда неподалёку дети гурьбой, а деревья и кустарники в палисадниках и на участках все молоденькие, явный признак того, что люди эти улицы обживают не слишком давно.