Зефир в шоколаде

Я пыталась дышать, размышлять трезво, напоминала себе, что мы знакомы с ним без года неделю, и выходить замуж после нескольких дней, что мы провели вместе в постели, попросту глупо и недальновидно. Да и не предлагает Антон мне брак по любви, потому что любви-то нет, она при всём желании созреть и родиться не могла. Значит, не брак, значит, сделка. Или что-то вроде того.

— Фиктивный брак? — спросила я.

Антон немного замешкался, а продолжил осторожно, подбирая слова.

— Что означает «фиктивный брак»? — задал он мне встречный вопрос.

 — Когда люди друг другу чужие, но их объединяет общий интерес. Так? Но разве мы чужие? — Антон коснулся моего плеча, затем поднял руку к моему лицу. — Малыш, конечно, всё это глупо, поспешно и, наверное, не к месту. Но мы сейчас в такой ситуации находимся, причём вместе, что нам неплохо бы задуматься об этом всерьёз. Лера, это на самом деле решение. Мы успокоим общественность, подадим опровержение в виде объявления о свадьбе, успокоим твою маму, — с нажимом проговорил он и в этот момент улыбнулся.  — И мою, кстати, потому что она уже несколько лет пребывает в отчаянии по поводу моего нежелания обзаводиться собственной семьёй. — Он снова меня погладил. — А ты ей понравишься.

— Антон, это всё слова.

— Понимаю. Но у нас всё очень интересно складывается, разве нет? Мы не расстанемся завтра, и думаю, что даже через неделю не расстанемся. По крайней мере, я надеюсь. Так почему бы нам не прожить наши отношения со штампом в паспорте? Кого это касается кроме нас с тобой? А потом решим.

Я внимательно его слушала, и в душе у меня царила полная сумятица. Я была растеряна и не знала, как реагировать. Точнее, понятия не имела, что ему отвечу в следующую минуту.

— Решим, когда разводиться? — Никак не могла заставить себя улыбнуться. Даже лёгкого тона не получалось, наоборот, я боялась, что голос дрогнет, и Антон поймёт, насколько я взволнована.

Антон тут же меня упрекнул.

— Ты опять ищешь негатив. Зачем думать о плохом? Тебе со мной плохо?

Я его руку от своего лица оттолкнула.

— Прекрати со мной сюсюкать. Думаешь, я не понимаю, для чего тебе это нужно?

Он глаза на меня вытаращил, получилось у него весьма искренне, даже возмущение во взгляде проскользнуло.

— Для чего?

— Антон, я не дура!

Он выдохнул.

— Ты опять меня подозреваешь, — посетовал он. — А я, между прочим, только о твоём благополучии забочусь. Тебя эта ситуация заботит куда больше, чем меня. К тому же, я мужчина, мне репутацию беречь не надо.

— У тебя нет репутации.