Завещание Аввакума

Не сговариваясь, все трое бросились обратно в ворота монастыря, Буффало на бегу ловко вставил в «ремингтон» новый барабан.

Во дворе катался по земле раненный в голову казак; второй, стоя на одном колене, держал на прицеле пленных «серых» и гостевые кельи, голос третьего доносился из игуменских покоев:

— Выходи, хад, я тебя нашинкую!

— Кто-то живой мертвым притворился, а потом ожил, — сразу понял Буффало. — Ловко!

— И убежал в подземный ход, — добавил Благово.

— Ничепоруков! — вспомнил Алексей и рванул обратно за ворота, на берег.

Возле бани мелькнула кряжистая фигура квартального и исчезла.

— Услышал или нет? — взволнованно спросил Алексей у Благово. Тот, не отвечая, смотрел, закусив губу, на тот берег. Потом сказал нервно:

— Помолчи! Мы уже ничего не сможем сделать, только разве молиться. Он опытный человек, должен справиться.

Из бани донеслись приглушенные выстрелы, и все стихло. Прибежал Буффало, сказал:

— Остальные мертвые.

Теперь все трое напряженно всматривались в фальшивую баню на берегу. До нее было не более ста саженей, но не земли, а воды. Прошло несколько непереносимо длинных секунд, потом из проема вышел Ничепоруков с револьвером в руках. Крикнул с порога:

— Этот готов! Еще будут? Эй! Мне еще кого ж дать?

Уже затемно, усталые и голодные, они подъезжали к Нижнему Новгороду. Вдали горели огни окон, гудел к вечере самый большой в городе колокол Крестовоздвиженского собора, пиликала на Готмановской пьяная гармоника.

— Федор Иванович, — спросил вдруг Благово. — А где же та вещь, из-за которой весь этот сыр-бор? Где рукопись Аввакума?

Буффало, не говоря ни слова, вынул из-за пазухи пачку коричневых листов, показал и тут же убрал обратно.

— Неправильно это, — угрюмо сказал Лыков. — Столько людей за нее погибло. Не может такое быть от Бога. Видать, черту ваш Аввакум писал…

Снова долго ехали молча, потом Ничепоруков ухмыльнулся в усы:

— Слышь, Федор! Когда тебе начальство премию выдадет, не забудь народу проставить.

Все дружно рассмеялись. Хорошо было ехать домой, закончив все эти опасные дела.

— Павел Афанасьевич, дозвольте завтра хоть на час позже прийти, — попросил Лыков. — Голова раскалывается, перенервничал.

— На тебе, Лыков, воду нужно возить, и в больших количествах. Молодой, а уже от службы наловчился увиливать.