Затаенная страсть

Невероятно красива…

Неужели Шандор Кароли так сказал?

Шампанское разлили по бокалам.

– За Шарлотту! – сказала Сара, поднимая свой."

"– За Шарлотту, – дружно повторили граф и княгиня.

Шандор смеялся. Шарлотте и в голову не приходило, что он способен смеяться. Какие у него белоснежные зубы!

Он повернулся к Саре, и радость Шарлотты мгновенно увяла. Не она источник его удовольствия. Это Сара – чаровница, которая рассеяла его горькие мысли и заставила смеяться. И сознание этого породило отчаяние в ее душе.

Только вчера Шарлотта была счастлива, в сердце царил покой. А сегодня, когда она увидела его красивое измученное лицо, душу охватило смятение. Она увлеклась человеком лет на десять старше ее. Человеком богатым и знатным. Человеком, который, по словам княгини, носил прозвище Отпрыск Дьявола. Человеком, у которого она вызывала лишь веселую улыбку, не более того.

Она взглянула на Сару, совершенно неотразимую, такую естественную, живую и красивую, и поняла, что соперничать с этой женщиной невозможно.

– Красное, десять! – воскликнула Сара.

Шарлотта сложила руки на коленях, снова превратившись в наблюдательницу. Княгиня подалась вперед, и шарик начал свое путешествие.

Шарлотта с трудом сохраняла самообладание. Ее минута славы подошла к концу, но она ничуть не сожалела. Пусть мадемуазель Бернар обожает поклонение публики, но Шарлотта едва не сгорела со стыда, когда все глаза были устремлены на нее. Теперь же внимание всего зала было приковано к Саре.

Но время от времени граф Кароли, словно забывая о Саре, смотрел в сторону Шарлотты, и та всякий раз опускала глаза на свои сжатые руки. Наверное, графа раздражало ее постоянное присутствие. Она все еще помнила тот унизительный вечер, когда польская княгиня, приятельница Натальи Яковлевой, громко и злобно осведомилась, почему та считает нужным сажать за игорный стол горничную.

Княгиня Наталья язвительно возразила, что Шарлотта не горничная, а компаньонка и ее общество куда предпочтительнее, чем компания некоторых игроков. Полька поднялась и яростно прошипела, что больше и близко не подойдет к княгине Яковлевой.

Но та была непоколебима, и Шарлотта по-прежнему сидела за столом.

Судя по слегка поднятым бровям графа, очевидно, он испытывал те же самые чувства, что и польская княгиня. Она здесь лишняя.