Запасная жена

Только у Маргаритки постельное белье с розовыми мишками, а у Марка – с синими.

И конверты у них различаются цветом. Сейчас они оба лежат на нашей большой кровати, и Максим спрашивает:

– Будем раздевать или пусть спят?

– Надо раздеть, тут жарко, а они одеты по-зимнему.

– Первый пошел, – Максим уверенно расстегивает конверт Марка и освобождает его от большей части одежек.

Наш сын просыпается, недовольно кривит личико… А я чувствую, что у меня течет молоко.

– Тс-с-с! – Максим поднимает его, бережно держа головку, как нас учили на курсах.

Малыш такой крошечный на его мощной руке… И это так красиво!

– Давай его сюда, – говорю я. – Он проголодался.

– И обделался, – принюхивается Максим. – Сначала меняем памперс?

Как будто в ответ на его слова Марк заходится плачем.

– Понял, мужик хочет есть, а на памперс ему плевать.

Пока я кормлю Марка, Максим потихоньку раздевает Маргаритку, которая сразу начинает пищать, как котенок. Ее утихомирить легче, наша девочка более спокойная, чем ее братик.

После этого мы меняемся. Я кормлю дочку, а Максим занимается памперсом сына. Мы действуем слаженно, как настоящая команда. Справляемся легко и быстро.

Проходит немного времени – и наши дети мирно сопят в своих кроватках. А мы стоим рядом, держась за руки, и… просто тихо таем от счастья.

– Все не так уж и сложно, как меня пугали, – говорю я.

– Вообще фигня! – отзывается Максим.

Максим

Три часа ночи.

Я брожу по квартире с орущим Марком на руках.  Ника укачивает Маргаритку, которая тоже отчаянно вопит. Блин… Нормально же все было! Что им теперь не нравится?

Уже четвертый раз за ночь просыпаются. И устраивают концерты то по очереди, то хором. Марк ведет партию басом, Маргаритка подхватываем своим тонким девчачьим голоском. Но порой может так затянуть, что уши закладывает!

Так. Кажется, дочка затихла. Но, если я зайду в детскую с орущим сыном, она наверное, проснется…

Я осторожно заглядываю, улучив момент, когда Марк немного сбавил звук своей сирены.

– Он, наверное, есть хочет.

– Не хочет, он полчаса назад поел.

– А чего он хочет?

– Может, колыбельную?

– Что?!

– Спой ему колыбельную.

– Я?!

Я всегда говорю, что мне на ухо наступили как минимум пять медведей. У меня нет ни слуха, ни голоса. Я никогда не хожу в караоке и не пою ни хором, ни пьяный.