Замуж. За сводного!

 – Я не могу так, Тимур…

Гребаный экибастуз! И что теперь делать?

– Я уже договорился, – привожу последний довод.

– Значит, позвони, отмени, – недовольно поджимает губки моя девочка.

Ага, сейчас все брошу, пойду отменять…

– Дело твое, – бурчу недовольно. – Я даю тебе пару часов собраться. Платье привезут, и все такое. Потянешь время – сама будешь виновата. Мы распишемся в любом случае. Я сказал!

Выскакиваю из палаты, свирепея от злости. Сейчас бы всечь кому-нибудь! Блин, Люба, что за дела? Какого ты себя так ведешь? Останавливаюсь в конце коридора.

Легчает, твою мать!"

"Но от обиды сводит скулы, и что-то цепенеет в груди. Я из-за этой упрямой девицы здание выкупил! Вот сдалось бы мне оно! Ясен пень, покупка принесет прибыль, но отваливать кучу бабла я не планировал.

Мокрыми руками тру затылок.

«Люба ведь ничего не знает, – замираю на месте. – Вообще ничего. По ее данным, я улетел в Дубай. И вместо двух дней отсутствовал неделю. За это время к ней подкатил Марат… Сука-а!»

Быстрым шагом возвращаюсь обратно.

– Задавай вопросы, я расскажу, – усевшись рядом, смотрю глаза в глаза.

– Что на тебя нашло? – Люба охает непонимающе.

– Не хочу, чтобы остались тайны и недомолвки, – заявляю прямо. Слишком сильно я люблю эту женщину. Не могу потерять.

– Где ты был? – робко начинает допрос любимая.

– Сначала в Москве. Поехал поговорить с одним типом и угодил в тюрьму. В частную…

– А так бывает? – недоверчиво вздыхает Люба.

– Хочешь, Дениса спроси, или еще одного мужика, что с нами в камере был. А Года вместе с Суровым нас освободили…

– Как в кино, – усмехается она горько. – И что потом? – спрашивает, закусив губу. В глазах опять стоят слезы. Горький разговор, блин. Очень тяжелый.

– Потом в Дубай рванул, переговорил с Алимовым, и к тебе.

– Совсем?

– Больше к Лейле, – усмехаюсь я и до конца не понимаю, верит мне Люба или нет. Что же делать, мать его за ногу? Как разрушить эту преграду между нами? Знаю, что Любушку тянет ко мне физически. В телесном плане все, как всегда, зашибись. Вот только тонкая трещинка недоверия на моих глазах превращается в пропасть. А от этого еще тяжелее. Что же делать, блин?!

– Ты обвинил Лейлу во всех грехах? – фыркает она ехидненько.