Замуж. За сводного!

Катина клиника!

Вот это я забрела! Сил хватает только ввалиться внутрь, упасть на стойку ресепшена и вызвать Катерину.

Прислонившись к блестящей стойке, стараюсь выровнять дыхание.

«Потерпи, малыш! Мама тебя любит, – прошу, размазываю по лицу слезы. Отгоняя нависающую темноту, держусь из последних сил."

"«Катя, мы ждем тебя! Пожалуйста, помоги! – умоляю, лишь на минуту прикрывая глаза. А услышав знакомый голос, рыдая смотрю на Катерину. Сестра быстрым шагом подходит ко мне. Подхватывает, не давая упасть. В ужасе охает, не сдержавшись.

– Господи, Люба! Что случилось?! Ты вся в крови!

Глава 28

Тимур– Так что тебя привело в мой дом? – сердито вскидывается Алимов, стоит нам только остаться одним.

В полутемном кабинете кругом мерцает золото. Витые восточные узоры на дверцах комода инкрустированы перламутром и кусочками чистого самого благородного металла. Резной столик, стоящий чуть сбоку, тоже украшен золотым орнаментом. А на столе сияет массивный канцелярский набор из кварца. А вот ручки наверняка золотые.

Интересно, в личном сортире у Рината тоже такое же благолепие? А пипифакс не иначе как парчовый. Гоню от себя ехидные мыслишки. Не до шуток сейчас.

– Я полагаю, ты приехал не из-за Лейлы? – печально смотрит на меня Алимов. – Вижу, ты не жаждешь жениться на ней.

– На самом деле я здесь из-за вашей внучки, достопочтенный Ринат, – замечаю совершенно спокойно.

Перевожу взгляд на окно, закрытое деревянными жалюзи. Показалось, или кто-то там ходит?

– Я провел некоторое расследование, – сообщаю, готовясь положить башку на плаху.

– Каких же? – сверлит меня взглядом Алимов.

– Сейчас покажу. Лучше на большом экране.

– Пожалуйста! – разводит руками Ринат. – Если знаешь, как подключиться. Или мне позвать внука?

– Сам справлюсь, – киваю, поморщившись, и, щелкнув пультом, выхожу в интернет. Набрав пароль, захожу в облако. Щелкаю пультом, открывая один за другим документы. И когда дело доходит до справки из клиники, кошусь на Алимова.

Он устало трет переносицу, морщится, как от боли. Но каждый жест Рината наигранный и больше похож на постановку.

«Алимов знает, – проносится в голове. – Все он знает, сучий потрох! Хорош бы я был, если бы поверил ему!»

Затем настает очередь мажорика. Он что-то блеет на своем дурацком сленге.

– Вот так и Лейла разговаривает, – печально отмахивается Ринат. – Меня зовет сасным олдом, а Дубай называет ламповым.