Замуж. За сводного!

– Далась тебе эта Гладышева, – входя в лифт, фыркаю негодующе. И сам себя виню, что затеял этот разговор. Всматриваюсь в протокольную рожу, выглядывающую из зеркала. Одергиваю мятый свитер и такие же штаны. Вот где мои мозги? Забыл зайти домой переодеться…

Под глазом расплывается синяк, а на руках ноют ссадины. Хорош, просто капец!

– Ты не понимаешь, – гундит Суровый и добавляет со значением. – Это мог бы быть мой сын, если бы Хмырь тогда не наплел…

– Забей, – легкомысленно отмахиваюсь я. – Мы ж узнавали. Сонька твоя еще в школе от какого-то типа из военного училища залетела.

– Чисто теоретически, Тимур…

– Мы практики, Макс. Сраные практики жизни. Пока лоб не разобьем, не догадаемся.

– Если ты про Марата… – вскидывается повинно.

– Да я так, за жисть, – морщу нос и, войдя в палату, застаю разметавшихся по разным сторонам родственников. Люба в нарядном платье стоит у окна. Спина застыла. Подбородок вздернут. А в креслице, сложив ноги в щиколотках, словно на приеме у английской королевы, сидит мама.

– В кого ж ты у меня такой красивый, сыночек?

Тут же, как по команде, поворачивается Люба."

"– О господи, – ойкает, закрывая лицо руками. – Тимур, ты подрался?

– Я бился на смерть, дорогая. И кажется, хорошо уделал этого гада Маратку. Все, дамы, – мотаю головой. – Войны закончены, дальше только мир. Слишком много внешних врагов у семьи. Не будем плодить внутренних.

И оставив двух любящих меня женщин, поспешно скрываюсь в санузле.

Маман у меня, конечно, ведьма. Вот как угадала, что я тут как оборвыш хожу!

Видимо из кабинета приволокла костюм. Но оно и правильно. Вовремя сообразила.

«Мама-мама, – смотрю на себя в зеркало. – Пусть кто угодно стоит за взрывом в «Алмазе», но только не ты!»

Мокрой рукой поправляю отросшие волосы. Провожу пальцами по заросшим щекам.

– Нормальные люди к свадьбе готовятся, – напоминает мне ехидненько внутренний голос.

– Меня Люба и таким любит, – отмахиваюсь я, выходя к невесте.

Беру ее руки в свои и обещаю тихо-тихо.

– Ты не пожалеешь, Любовь моя!

Суровый запускает в палату какую-то строгую тетку с папкой под мышкой. Шествие замыкает Катерина.

Никакая это не свадьба. Нет фейерверков, пьяных гостей, и голубей в воздух никто не запускает. Рядом с мамой стоит Милана, и чуть поодаль – ее муж.