Загадай любовь

А ведь я даже не задумывалась, с кем живет Золотко… Выходит, что с родителями и младшим братом.

На кухню вернулся переодетый в шорты и футболку Тимур. Какой-то непривычно домашний и оттого будто незнакомый. По-хозяйски достал две тарелки, сковородку и несколько яиц.

– Яичницу будешь?

– Буду, – ответила я.

– Салат порезать?

– Давай. Тебе помочь?

– Не стоит.

Макеев вымыл овощи и ловко их порезал. Разбил несколько яиц. Все делал так быстро и ладненько, что я загляделась. Подперев кулаком щеку, молча наблюдала за тем, как он готовит.

– Когда придут твои родители? – смущенно спросила я, прежде чем приступить к обеду. Конечно, больше меня волновал вопрос, когда вернется Золотко, но про него я почему-то умолчала. Не хотелось сердить Макеева.

– Не скоро, – туманно отозвался Тимур. – Вечером. И Антон – тоже.

Мои щеки наверняка порозовели. Я попробовала яичницу.

– Давай я помою? – смущенно предложила я.

– Проходи в мою комнату, она вторая по коридору, – не подпустив меня к раковине, сказал Тимур. – Хотя я не удивлюсь, если ты в комнату к Антону зарулишь.

Его слова прозвучали насмешливо, и я, проходя мимо парня, больно ущипнула Тимура за руку.

Конечно, мне интересно было взглянуть на комнату географа. Это же святая святых.

Комната Тимура оказалась просторной и очень светлой. Порядок на образцовый, конечно, не тянул, но все было не так критично, как бывает у парней. И ни одной семейной фотографии… Было бы интересно взглянуть на Тимура и Антона Владимировича в детстве. Но большой любви между ними явно не было. Хотя теперь понятно, почему Золотко все-таки встал на сторону Макеева в ситуации с Калистратовым.

Я прошла к окну, продолжая осматриваться. Джинсы и джемпер на стуле, напротив кресла – телик и приставка. В углу – гитара. Все условия для жизни. Можно весь день не выходить за пределы комнаты. Как я и сама обычно поступаю дома.

Когда Тимур вошел в комнату, я сидела на диванчике, сложив руки на коленях.