За тридцать тирских шекелей

Почти до самого пола стол был закрыт красной скатертью, при этом было видно, что на полу под ним ничего нет. В скатерти, как и в столешнице, были проделаны два круглых отверстия."

"Чезаре и Росина, подняв с двух сторон стол с Джузепппе внутри, вынесли его на сцену. Вышла на сцену и Грация. После реверанса зрителям она легла на стол ничком. Чезаре обошёл стол кругом, стал перед ним спиной к зрителям, из-за широкого, золотого цвета тряпичного пояса вытащил тесак и, взмахнув им, сделал вид, что отрубает голову.

Чезаре отошёл в сторону и показал зрителям «отрубленную» голову, якобы только что положенную им у ног «обезглавленного» тела.

Росина снова сняла с себя большой платок и накрыла им полностью «тело» на столе вместе с «отрубленной» головой. Публика, казалось, перестала дышать, такая была тишина над площадью. Чезаре медленно двинулся вокруг стола, произнося какие-то заклинания и делая пасы руками. В какой-то момент он резко сдёрнул платок, и улыбающаяся Грация села на столе, подтянув колени к груди, и помахала зрителям рукой.

Успех был ошеломляющим. Зрители рукоплескали и что-то выкрикивали, а все участники представления, кроме спрятанного в столе Джузеппе, кланялись со сцены. Джузеппе же в это время боролся с желанием чихнуть от сильно раздражающего запаха серного дыма, но при этом чувствовал себя счастливым.

Когда стол спустили вниз, он вылез и отдышался. Чезаре с Росиной уже показывали следующий номер, но Джузеппе был так возбуждён, что не мог следить за этим.

– Поздравляю с первым выходом на сцену! – сказала Грация и поцеловала Джузеппе в щёку.

– Скорее с выносом, а не выходом, – ответил он, зардевшись. – Но всё равно спасибо.

Грация тихонько рассмеялась.

– Смешной ты!

– Слушай, – озабоченно сказал Джузеппе. – А почему синьор Чезаре не сказал перед началом ту фразу?

– Какую? – не поняла Грация.

– Которую говорят, чтобы Святая инквизиция не наказала.