За тридцать тирских шекелей

Дети везде дети, они склонны к шалостям и баловству… Так вот, они вселяются в маргинальную публику: пьяниц, слабовольных, с подорванной психикой… Войну такой не начнет, а вот ударить соседа бутылкой по голове или воткнуть нож в случайного прохожего, – это вполне… Мы, вообще-то, против таких мелких злодейств и их осуждаем. И против крупных злодейств тоже, если они не исходят от нас и не преследуют каких-то конкретных целей…

– То есть, вы за порядок и справедливость? – саркастически спросил Трофимов.

– Ну, в общем, да…

Яркий свет ударил словно с небес.

– Полиция! Стоять на месте, поднять руки! – раздался сверху требовательный окрик профессионально грубым голосом.

Вокруг было темно, луч от мощного фонаря слепил глаза, и Трофимов прищурился. Он осмотрелся по сторонам, но кроме него вокруг никого не было. Он не мог понять, что происходит и где он находится.

Окрик повторился, теперь на иврите и другим голосом, который, впрочем, не казался менее требовательным или более вежливым.

Но смысл, несомненно, был тем же. Второй световой луч медленно ощупывал окрестности, выхватывая из мрака стены разрушенных сооружений прошлых веков. Иван поднял руки и тут же вспомнил все, что с ним происходило. А где же его недавний собеседник? Неужели прячется в этих древних развалинах? Но зачем ему скрываться? Ведь они не сделали ничего противозаконного! А побег одного от полиции дает основание заподозрить второго в связях с преступниками… Или, что еще хуже, с арабскими террористами или шпионами! Здесь это запросто! А чем это обернется для ни в чем не виновного советского ученого?!

Освещенные светом фар, два мужских силуэта на краю котлована резко махали руками и что-то грозно кричали на иврите.

Похоже, требовали подняться наверх. Один из них держал наготове автомат. Трофимов поднял руки еще выше.

– Я советский ученый! У меня нет оружия! – крикнул он и, оскальзываясь, с трудом стал подниматься по склону. – Уберите, пожалуйста, фонарь!

Как ни странно, его послушали, и луч света опустился, освещая ему дорогу.

Несомненно, это был жест доброй воли, и Трофимов приободрился.

– Я советский ученый, – повторил он, с трудом выкарабкавшись из котлована и подходя к полицейским. Они были в черных брюках, синих форменных рубашках и кепках с надписью «Полиция» на английском и иврите. Кроме автоматов в руках, на поясах висели большие пистолеты в открытых кобурах, наручники, баллончики с газом, фонари и дубинки.