За тридцать тирских шекелей

 – Напились? Ну, прошу отужинать!"

"В беседке был накрыт стол: запотевшие бутылки водки, армянский коньяк, красные и белые грузинские вина, овощные салаты, сыр, огромный запеченный донской лещ на блюде, обложенный для красоты стручками красного острого перца, дольками лимона и зеленью…

– А ты рыбу чем фаршируешь? – спросила Ирина у Виолетты.

– Я повариха, что ли?! – с непосредственностью бывшей стриптизерши ответила хозяйка и засмеялась.

И хотя среди «номенклатурщиц» не только поварих, но даже просто домовитых рукодельниц не было, они снова неодобрительно переглянулись.

– А вот мы сейчас и проверим, чем! – выправил ситуацию Феликс. И шепнул на ухо супруге. – Будь повежливее, пожалуйста!

– А что не так? – громко возмутилась та.

И, наклонившись к уху мужа, прошептала:

– Ты князь, я княгиня, а они кто?

– Ну, всё, всё, садись уже!

С учтивостью хозяина Юздовский быстро разлил спиртное.

– За вас, дорогие друзья! За золотую цепь! Мы с Виолеттой очень рады всех видеть!

Выпили, закусили, Феликс снова встал, будто собираясь произнести очередной тост.

– А чтобы воспоминания о нашей радости остались с вами на долгие годы, мы хотим подарить вам небольшие сувениры…

Обойдя стол, он положил перед гостями маленькие коробочки. Их с любопытством открыли. Каждый мужчина получил золотую пятнадцатирублевую монету.

– Это не «десятки», которых наштамповали множество, «пятнашки» выпускали только в 1897 году, – пояснил Юздовский.

Да, это редкая вещь, – подтвердил Геннадий Петрович, рассматривая на желтом кружке профиль Николая II.

– Не зря, ох не зря! – весело поддержали прокурора Гонза и Образцов.

У каждой дамы в коробочке оказалось изящное колечко с небольшим бриллиантом.

– А кольца – авторские, победившие на выставке «Алмазы Якутии» по двум показателям: качество работы и чистота камня, – прокомментировал Феликс.

– Ничего себе, небольшой сувенир! – не удержалась Ирина Образцова, она была самой непосредственной из номенклатурщиц.

– Дочери подарю!

Сановитые жены явно смягчились по отношению к Виолетте, легкая напряженность исчезла, и обстановка стала дружеской и приятной.

– Слушай, Феликс Георгиевич, ты человек широкий, а у тебя-то самого перстенек почему такой бедный? – прогудел прокурор.