За тридцать тирских шекелей

Дородная, ярко одетая и пахнущая удушающим парфюмом блондинка с непрокрашенными корнями волос, грубым голосом и манерами прусского ефрейтора, приняла его на удивление благосклонно, и явно ожидающе.

Феликс Георгиевич толково изложил обстановку в «Кристалле», пообещал, как всегда, выполнить план и выразил надежду, что, несмотря на безвременный уход Семена Семеновича, в коллективе все останется как раньше и он с удовольствием будет приходить на совещания по пятнадцатым и тридцатым числам.

Это было вроде пароля – в эти дни Верлицкий носил «Железной Лийке» плотные конверты.

Таким образом, в ответ на испытующий, как луч радара, взгляд Симаковой система опознавания неизвестного «свой» – «чужой» дала четкий ответ: свой! Раз знает эти дни, значит, пользовался у Верлицкого доверием, а раз за столько лет этого доверия не утратил, значит, человек верный и надежный.

Чтобы между ними не возникло ни малейшего недопонимания, Юздовский положил на стол один из тех конвертов, которые остались в столе у Семена Семеновича.

Пухлая, унизанная кольцами рука взяла его и взвесила на ладони.

– Говорят, вы из княжеского рода? – с улыбкой спросила Лия Петровна, и Феликс понял, что она определила разницу: конверт был такой же, как предыдущие, но начинка – в два раза больше. Вот это чутье!

– Не стану отпираться, – улыбнулся он.

– Ну, что ж… Думаю, мы сработаемся, – кивнула «Железная Лийка».

Через несколько дней Юздовский был назначен директором «Кристалла».

Своим заместителем он поставил многократно проверенного, верного Кирю, который сразу посолиднел, надел костюмчик с галстуком и превратился в Кирилла Яковлевича Безелуцкого.

* * *Новая дача Юздовского резко выделялась среди окружающих деревянных домиков с туалетами-скворечниками во дворе, окруженных хлипкими штакетниками или почерневшими от времени дощатыми заборами. С этим убожеством контрастировали высокие, надежные ворота в высоком крепком заборе, свежепокрашенном зелёной краской и ограждающем широкий двор, вымощенный крупными чёрными камнями.

В глубине возвышался двухэтажный кирпичный дом с газом, водопроводом и удобствами внутри. За домом располагалась длинная резная беседка, вокруг которой выглядывали из подстриженной травы фигурки смешных гномов. Дальше дорожка вела между фруктовыми деревьями: яблонями и грушами.

Двор никогда не заканчивался: с тыльной стороны ограждения не было – он выходил к небольшому озеру, раскинувшемуся между двумя покрытыми мхом холмами.