За тридцать тирских шекелей

Замена настоящих камней на этот фальшак займет пару дней и обойдется, самое большее, в тысячу рублей, не считая стоимости материала, который тоже потребует такой же суммы.

Семен Семенович слушал внимательно и, судя по проблескам мысли на упитанном лице, до него начинало кое-что доходить. Ничего удивительного – иначе бы он не продержался столько лет в должности директора крупнейшего ювелирного магазина.

– Сорок тысяч остаются нам, и мы делим их пополам, – продолжил Граф. – Мясной король, фокусник комиссионки и повелительница колбас полюбуются своими замечательными покупками и, счастливые, спрячут их подальше, в уверенности, что черный день для них никогда не наступит! Что скажете?

Директор молчал.

– Для вас риска вообще никакого! – вкрадчивым голосом объяснял он. – Вы ничего не знаете и продавали то, что получили с ювелирной фабрики. Доказать обратное будет очень трудно!

Семён Семёнович включил настольный вентилятор, достал из кармана пропитанный дорогим одеколоном платок, вытер им шею и двойной подбородок.

Граф знал, что в его душе борются страх и алчность. И, похоже, чаши весов замерли в равновесии."

"– Кроме того, у нас остаются «сэкономленные» настоящие камни, их придется продать за пределами страны и, конечно, дешевле. Но тысяч тридцать, думаю, получить удастся – по пятнадцать на брата. Таким образом, в результате операции каждый получит тридцать пять тысяч. Вычтем по пять на сопутствующие расходы. Все равно останется достаточно, чтобы купить хороший дом, хорошую машину и гараж.

Семен Семенович еще раз вытер платком уже не только шею, но все лицо.

– За такую «экономию» и расстрелять могут…

Граф пожал плечами. Он понял, что одна чаша стала перевешивать.

– Расстрелять могут и за меньшее. Да и пятнадцать лет не многим лучше.

Директор тяжело вздохнул.

– И потом, как можно продавать «за пределами страны»?

– Это тоже на мне. Вам не придется беспокоиться.

– Ну, что ж, – директор снова вздохнул. Такой вздох Граф расценил как знак согласия.