За тридцать тирских шекелей

 – Ты же пришел тогда с обгорелой рожей, сам рассказывал!

– Вот то-то и оно: слышал звон, а не знаешь – где он! Раз не знаешь, не гони туфту! А ответ я держал перед скелетом…

– Как перед скелетом?! – удивлённо произнёс Молоток, забывший о тлеющей в руке папиросе, пепел с которой падал на стол.

– Да так! Натуральный скелет. Сапоги на нём только были ментовские из прошлого да фуражка. Вот он с меня и спросил: почему убили хозяев, почему хозяйскую жену изнасиловали… И предъявил: «Такое зло только я могу творить»!

– Подожди, Голован! – примирительным тоном сказал Молоток.

– Вот так и мог! А откуда взялся… Не с небес, конечно… Скорей оттуда, – он показал толстым указательным пальцем под ноги, в грязный, затоптанный пол. Хотя, судя по движению пальца, который напоминал ворона, быстро клюющего рассыпанное зерно, показывал он не в пол, а гораздо дальше и глубже…

Снова повисла тишина. Молоток посмотрел на истлевшую в руке папиросу, бросил окурок в опустевшую водочную бутылку, убрал её на пол и посмотрел на Серпа.

– Спать пойду, – сказал Голован. – Уберите тут всё, чтоб не воняло!

Он ушёл в спальню и вскоре оттуда донёсся мерный храп. Молоток закрыл межкомнатную дверь и вернулся на кухню.

– По-моему, у него крыша съехала!

Серп пожал плечами.

– И давно уже! – продолжил Молоток. – Это началось ещё в Москве, когда, помнишь, он эту… шапку отдал.

Серп кивнул.

– Да, это косячина: шапка та немереных денег стоила!

– Ну вот, а он почему-то распорядился по-другому. Но это ещё не всё. После того дела они в пивной у Маньки пиво пили, а к ним какой-то задрот прицепился. Так Голован чуть в штаны не напустил.

– Да ты что?! Брось! – не поверил Серп.

– Вот так! Хвалёный много раз базарил. И у него каждый раз челюсть отвисает. Говорит – полнейший лошара, а пёр на него по-черному: дерзко, с каким-то намёком… А потом и сам с лица сбледнул, и еле-еле ноги передвигал.

– Ты знаешь, что… Я никогда не поверю, что Голован какого-то лоха испугался! Он череповецкую зону держал. Он таким блатным хвосты отрубал, что сказать – не поверят!

– Ну, хочешь – верь, хочешь – не верь! У Хвалёного спроси, у Витька спроси… Они тесно трутся, и Хвалёный ему тоже много раз пересказывал.