За тридцать тирских шекелей

– Запомни – там кругом враги, только и ждут, что ты с истинного пути свернешь! Да еще и провокации устраивают, сами человека с пути сбивают! Так что держись настороженно, как красный партизан. А когда вернешься, напишешь объективку – что там было, да как… Понял?

– Конечно понял, – Трофимов с облегчением перевел дух. – Меня же каждый раз инструктировал Сергей Сергеич…

Куратор кивнул.

– Он на повышение пошел, теперь со мной будешь работать. Только ты ему ничего путного ни разу не написал! Смотри, со мной так нельзя.

– Да понял, понял…

Иван Иванович встал.

– Да ни хрена ты не понял. Ну, ладно! Счастливо съездить!

Он протянул руку и после крепкого пожатия не отпустил.

– А скажи мне откровенно, не по службе, а по дружбе… Ну, по-человечески, короче… Ведь этот перстень не такой простой, как ты тут соловьем разливался? У нас есть разная информация, такая, что волосы дыбом встают… И не верить ей нельзя, и верить невозможно!

Расслабившийся Трофимов не выдержал гипнотизирующего взгляда и кивнул.

– Не простой. Очень непростой!

– Хвалю за честность! Только честность часто сродни глупости, поимей это в виду, – куратор разжал ладонь, но еще не отпустил курируемого. – И еще… Я не совсем понял – что там ваш студент сказал про римского воина и овцу?

– То, что тот мог купить только овцу, но не быка, – ответил Трофимов, с трудом сдержав улыбку.

– А почему все смеялись? – подозрительно спросил Иван Иванович.

– Потому, что хваленые римские легионеры так мало получали…"

"Куратор с сомнением пожевал губами.

– А как его фамилия?

– Кого?

– Не римского же легионера! – раздраженно повысил голос Иван Иванович. Этого вашего студентика?

– Честно говоря, я не видел, кто задал этот вопрос. Как раз в конспект смотрел.

Куратор вздохнул.

– Ну, ладно. Свободен!

С облегчением выскакивая в коридор, Трофимов чуть не ударил дверью Поплавского. Похоже, замдекана банально подслушивал.

– Ну, что? – нетерпеливо спросил он. – Не пустили?

– Ну почему же, – вальяжно ответствовал Трофимов.

Он быстро пошел по коридору, слыша, как сзади замдекана робко скребется в дверь аудитории вверенного ему факультета.

* * *На улице уже не толпились студенты – у всех свои дела, а лектор не артист, которого поклонники караулят часами. Только Стрекоза и Винни-Пух стояли чуть в сторонке и оживленно переговаривались.