За тридцать тирских шекелей

Вечером в таверне собралось много народа – в основном это были жители пустыни – бедуины, а также многочисленные авантюристы и просто путешественники, почти все вооружены. Было шумно, много ели, курили кальяны, иностранцы пили вино, кое-кто играл в кости. В помещении было накурено и жарко, пахло подгоревшим мясом, табаком, потом и какими-то пряностями… К удивлению Джузеппе, и хозяин, и персонал таверны всячески выказывали ему почтение и уважение.

– Они уже знают о том, что ты сделал для Жоржео, – пояснил Али. – Здесь такие вещи быстро становятся известны… И в любой момент ты можешь получить за них благодарность от совершенно неизвестного человека!

– Вот как?! – удивился Джузеппе.

– Да, – подтвердил Альтотас. – Это восток…"

"Когда стемнело, начались выступления бродячих артистов: фокусник глотал шпаги, изрыгал огонь, делал невидимыми предметы, силач гнул подковы… Потом несколько молодых стройных девушек, – две брюнетки и блондинка, – в прозрачных платьях, сквозь которые просвечивали золоченые трусики и лифчики, танцевали перед разгоряченной публикой.

У них были выкрашены в разные цвета пальцы ног и рук, глаза подведены черной краской, губы намазаны красной помадой, движения гибких тел получались эротическими и быстрыми. Джузеппе не сводил глаз с блондинки – такой цвет волос редкость на востоке, тем более что без платков или капюшонов ходить здесь не принято. Что-то в ней казалось ему знакомым, хотя он не мог определить, что именно. Да и вообще, в этих краях женщины нечасто появляются на публике, а когда все-таки появляются, то закутаны так, что их трудно отличить от мужчин. Полуголые танцовщицы с вызывающей раскраской вызвали небывалый ажиотаж, зал возбужденно гудел.

Подчинялись девушки двум мордатым братьям-киликийцам: Азефу и Зифару, которые по-хозяйски развалились за угловым столиком и самодовольно наблюдали за реакцией публики на выступление танцовщиц. Когда танцы закончились, девушки сели за стол к своим то ли телохранителям, то ли хозяевам. Это тоже было против правил: женщин следовало кормить в отдельной комнате, но киликийцы все правила презирали и этим гордились.

Правда, репутация у них была соответствующей, но они и ею гордились.

Танцовщицы поужинали и принялись за фрукты, кофе и сладости. К угловому столику то и дело подходили разгоряченные мужчины и шептали что-то на ухо Азефу. Тот с презрительной миной качал головой, и пара подручных головорезов оттесняла очередного незадачливого просителя в сторону. Джузеппе, вздохнув, отвернулся.