За тридцать тирских шекелей

Джузеппе решил подойти поближе, но неожиданно услышал грустную музыку. Она была не похожа ни на лёгкую мелодию бродячих артистов, ни на механическую музыку шарманки, и даже похожую мелодию Джузеппе никогда раньше не доводилось слышать. Звук был немного дребезжащим, как ворсинки бархата на ветру, и таким глубоким, что проникал, казалось, в самую душу и теребил её, как струну.

Взглядом Джузеппе принялся искать источник этой музыки и увидел возле фонтана высокого мужчину в длинном тёмном одеянии, стоявшего во весь рост с инструментом, похожим на виолу, но державшим его не на колене, а на левом плече.

Джузеппе сам не заметил, как подошёл к музыканту. Тот доиграл мелодию, опустил инструмент и поклонился. Джузеппе встрепенулся, растерянно принялся искать в карманах какую-нибудь мелочь, но увидел, что футляр от инструмента не стоит на земле, как обычно, раскрытый для денег, а стоит в закрытом виде, прислонённый к основанию фонтана, и окончательно растерялся.

– Я играю не ради денег, – пояснил музыкант, видя его замешательство. – Я играю для души.

– Очень красивая музыка, – сказал Джузеппе.

– Спасибо, – ответил музыкант. – Это альт, – он приподнял в руке инструмент. – А я – Альтотас. Мы вместе уже много лет.

Альтотас внимательно смотрел на Джузеппе карими глазами, словно изучая его.

– Что вы умеете делать? – с неожиданной проницательностью спросил он. – Вы ведь пришли сюда в поисках работы?

Последняя фраза прозвучала не как вопрос, а как утверждение.

– Но подходящей для вас работы вы здесь не найдёте, – продолжал он.

– Я не ищу работу, – ответил Джузеппе. – Я просто проходил мимо. Меня зовут Джузеппе. Джузеппе Калиостро, граф.

Он картинно кивнул головой. Глаза Альтотаса немного прищурились, но губы улыбку не выдали.

– Бумага не даёт титула, – сказал он. – Титул даёт поведение.

Джузеппе смутился.

– Я не похож на графа? – искренне спросил он.

Альтотас улыбнулся.

– Дело не в том, кто на кого похож.