За тридцать тирских шекелей

 – Правда на моей стороне! Джузеппе обманул меня. Если он не вернёт деньги по-хорошему, я обращусь в магистрат. Я опозорю всю вашу семью!

– Обращайся! А позоришь ты свою семью, а не мою: воюешь со мной, беззащитной женщиной, пока мужа и сына нет дома. Все соседи уже слышали, они подтвердят.

Морано на минуту задумался.

– Ладно, – сказал он. – Сегодня мы уйдём. Но завтра я вернусь сюда со стражей!"

"Он развернулся и быстро пошёл прочь, нервно размахивая руками. Сесилио поспешил за отцом. Джузеппе перевёл дух.

– Ты слышал? – спросила она.

– Да, – кивнул Джузеппе.

– Он сказал правду, ты обманул его?

Джузеппе лишь неопределённо пожал плечами.

– Я продал ему старинную карту, возможно, на ней обозначено место спрятанного клада. Возможно, нет. А возможно, он просто его не нашел…

– Ясно. Почему ты чувствуешь себя в обмане, как рыба в воде? – мать тяжело поставила таз с бельём на пол, устало опустилась на стул.

– Я что-нибудь придумаю, – попытался успокоить её Джузеппе.

– Не нужно больше ничего придумывать! Тебе нужно уехать. Отец не одобрит твоих выходок. Да и я от них уже устала. А похоже, что на этот раз дело для тебя закончится плохо…

– Куда мне ехать? – растерялся Джузеппе. – Мой дом здесь!

– Твой дом будет там, где ты сам его купишь! И будешь жить с женой и детьми, если возьмешься за ум.

– Послушай, я…

– Хватит! Теперь ты меня послушай. Отправляйся в Мессину, к мужу твоей покойной крестной, моей сестры Винченцы, упокой господи её душу. Он служит управляющим имуществом князя Виллафранка, думаю, он не откажет тебе пожить в своём доме. Зовут его так же, как и тебя, а фамилия его – Калиостро.

– Я помню, как его зовут, – уныло ответил Джузеппе.

Мать вздохнула.

– Рано или поздно это должно было случиться, – сказала она.

В тот же день, вечером, Джузеппе, договорившись с извозчиком, погрузил свой единственный чемодан в расписанную картинами из библейских сцен открытую повозку, которая, гремя двумя огромными колёсами по мостовой, увезла его от родительского дома.

* * *Джузеппе Калиостро принял племянника радушно.

– Мне так даже веселее будет, – сказал он. – Не могу здесь находиться один, без Винченцы этот дом опустел.