Зачем нам любовь. Том 1

Того, что искренне ненавидел и делал все, чтобы испортить мне жизнь, или того, чье сердце принадлежало другой.

Он подставил мне локоть, и я вцепилась в него мертвой хваткой, очень жалея, что у меня нет таких когтей, чтобы впиться в его кожу и причинить боль. Может тогда мне хоть немного бы полегчало.

— Готова? — спросил он, когда мы отошли от машины.

— Нет, — ответила я с трудом переставляя ноги.

— Ну и ладно. Все равно справишься.

Вот так просто. Ну и ладно, все равно справишься. И ноль сомнения в голосе.

Ремизов действительно в меня верил, но проще мне от этого не становилось.

Даже месяца еще не прошло, а я уже вляпалась в него по самую макушку, и понятия не имела, как жить дальше.

Тем временем Ремизов решил провести мне небольшую экскурсию.

— Наш офис вон там, — Марат указал взглядом куда-то на верхние этажи стеклянного здания справа, — как-нибудь приведу тебя туда, покажу, что у нас творится.

Я проследила за его рукой, указывающей на соседнее здание. Тоже сплошной бетон и стекло, тоже куча этажей, разве что форма немного другая – уступами.

— Запоминай дорогу, — сказал муж, когда мы вошли в широкий, заполненный светом холл, — сегодня я тебя провожу, завтра уже придется справляться домой.

Мамочки мои…

Откуда ж вас всех выпустили, таких деловых-то?

Мне показалось, будто я очутилась в огромном, гудящем улье, где каждому нет никакого дела до других, и во всем этом людском море единственной опорой был Ремизов, в которого я вцепилась как клещ в бубенцы.

Основной трафик оказался возле лифтов. Не знаю, что там за час пик такой образовался, но нас внесло людским потоком в одну из кабин и буквально вдавило в стенку.

Вернее, Ремизова вдавило в стенку, а меня вдавило в него.

Лицом к лицу, телом к телу.

Я аж дышать перестала, когда почувствовала, как моя грудь буквально распласталась о каменную грудь Ремизова.

О-о-о, помогите кто-нибудь.

Вот вообще мне этого сейчас не надо! Совершенно! И так в голове не пойми что творится, когда он рядом, а теперь еще и это.

Вдобавок на ногу ему наступила, и едва совладаю с непослушными губами, прошептала:

— Прости."

"Марат едва заметно повел плечом, мол ерунда, не обращай внимания, а потом взял и обхватил меня за талию, сдвигая чуть в сторону.