Зачем нам любовь. Том 1

Уголки ее сочных губ слегка подрагивали, и на щеках проступил чуть более яркий румянец, но голос оставался все таким же мягким, как и прежде:

— Повезло тебе. Жена такая умница.

От меня не укрылось, как тонкие пальцы судорожно смяли салфетку под столом.

— Да мы все не нарадуемся, — не дожидаясь моего ответа, влез Арсений, — Марат раньше, как перекати-поле был, а теперь остепенился, возмужал. Сенька на него положительно влияет.

— Молодец какая, — глухо произнесла Альбина. В этот момент ей кто-то позвонил.

— Передавай привет.

— Непременно, — она взяла сумочку, висевшую на спинке стула и, даже не взглянув на меня, торопливо пошагала прочь.

Маленькая, хрупкая, с опущенными плечами. Как воробышек на морозе.

Быстрым жестом мазнула по щеке…

Я не мог со спины видеть, что именно она сделала, но показалось, будто смахивает слезы.

Навалилось чувство вины и желание догнать ее. Обнять. Извиниться.

Я все-таки скотина. И веду себя по-скотски.

Она ни в чем не виновата. Жертва своего деспотичного отца, от власти которого я пока не могу ее избавить. Ей просто хочется внимания, уверенности в том, что ее любят…

Еще миг и я бы сорвался следом за ней, но за столом сидели братья. И у этих братьев возникли вопросы:

— И что это было? — без предисловий начал Ярослав.

***

— Альбина.

— Я уже понял, что не дед Мороз. Почему она к нам подсела?

— Понятия не имею. Может, заскучала.

И ведь не соврал. Не было у меня логичных объяснений ее поступку. Одни только маты.

— Никогда не скучала, а тут вдруг печаль-тоску словила?

Я пожал плечами.

Тут еще Арсений масла в огонь подлил:

— Это выглядело так, будто она пришла знакомиться с родственниками жениха.

У меня аж в задницу кольнуло от этих слов.

— Ты фигню-то не говори. Мы давно расстались. Я женат на Есении, и не несу ответственности за действия посторонних.

Даже удивительно, насколько уместно в этой ситуации прозвучало слово «посторонних» по отношению к Альбине. Раньше не понимал этого, а сейчас прочувствовал каждой клеточкой.

Рядом с моими братьями, моей семьей она была именно посторонней.

Раньше я был готов сделать ее частью этой жизни. Стремился к этому всеми силами, но сейчас ситуация поменялась. Причем гораздо сильнее, чем я мог себе представить.