Заберу тебя, девочка

И далеко она собралась?

А дальше все как во сне. Страшном, мать его, сне.

Всю эту кутерьму нарушает медвежий рык. И визг девки.

— Бл@ть! — выругался.

Сердце заколотилось в груди так, что сперло дыхание.

Рванул в дом. Ружье. Патроны. И бегом на крик ее.

Вижу, как дернула от него. Зря, мать его. Ну!

Патрон на месте. Выстрел в воздух. Вскрикивает, останавливается, и медведь вкапывается.

Дура, молчи.

А на ходу снова заряжаю ствол.

Вижу зверя и девчонку. Стоят друг от друга в трех-четырех метрах. Мало, очень мало.

Почему не остановил ее сразу? Сука! Ведь должен был. Тайга. Куда ее понесло? А сейчас творится полный пиз@ец. Разгребай — не хочу.

— Не дергайся, — кричу ей, она тут же поворачивает голову в мою сторону. Я прицеливаюсь в зверя.

Сам осторожно двигаюсь к ней. На что рассчитываю, не знаю. Отвлечь его на себя? Прощупать медведя. Главное, чтобы не самка, а то если неподалеку медвежата, весело нам не будет. Зачем он здесь? Жрать ищет или мимо проходил? Испугался или защищает территорию? … Много у меня вопросов к косолапому, черт возьми.

Медведь поворачивает голову, заметив меня. Нюхает воздух, ветер как раз в его сторону… слышу, как заворчал. Рыкнул, а девчонка всхлипнула.

— Стой где стоишь, — говорю как можно тише ей.

Медведь поднимается на задние лапы. Рычит. Но… нет, он не агрессивен. Он напуган.

— Убей его, — шепчет мелкая заноза.

Ага, разбежался.

И подняв ружье вверх, нажимаю на спусковой крючок. Звучит выстрел. Девчонка вскрикивает, зажав уши ладонями. Медведь недовольно ворчит, но на лапы опустился и дал деру, что только пятки сверкают.

— Ну, — хватаю ее за руку и дергаю на себя что есть силы. Была бы возможность, повыдергивал бы нахрен конечности, чтобы думать научилась, прежде чем вытворять непонятное. — Нагулялась? Какого хрена происходит? — смотрю в ее зареванное лицо.

— Ты почему его не убил? — кидается на меня с кулаками. Лупит что есть силы, а мне смешно. — Ты! Ты! Идиот! Он меня чуть не съел! — орет на всю округу. Только мы-то одни тут.

Смотрю на нее. А у самого эмоции кипят.

— Что ты пялишься? Он же съесть мог!

— Тобой подавился бы, — ответил, а она застыла с замершими в воздухе руками.