Заберу тебя, девочка

— Ты готовить-то умеешь? — наконец, звучит убийственный вопрос. С этого стоило начать.

— Нет, — качаю головой.

Я действительно не умею готовить. Потому что не нужно было и желания не было. Да и зачем, когда были повара, рестораны, кафешки…

Вздрагиваю от того, как он ударяет кулаком по столешнице.

— От тебя хоть какая-то польза есть для этого мира, мать его? Кроме умения тратить бабло? — прорычал.

Стало обидно.

— Ну уж извините, — возразила, набравшись смелости. — Я не просила меня красть. И в кухарки я не нанималась, — готова развернуться и уйти, да только не успеваю.

— А тут не санаторий, девочка. Читать, надеюсь, умеешь. На пачках все написано, приступай. У тебя полчаса, — и вышел, оставив меня одну.

Смотрю на провизию и на трясущиеся свои ладони.

Урод!

* * *Каша. И кто знает, как ее готовить? Какую брать крупу? Рис? Гречку? Или… что это? Геркулес?

Я не люблю каши, особенно молочные.

С недоверием смотрю на банку сухого молока. А с ним что делать?

И на это всего полчаса? А у меня даже Интернета нет под рукой.

Спустя полчаса на плите булькает каша в кастрюле.

Но есть это я не буду.

— Готово? — вздрагиваю.

Снова и снова! Да сколько можно так неожиданно появляться?

— Хочешь меня до сердечного приступа довести? — возмущаюсь.

Но вместо ответа мужчина подходит к плите и с недоверием смотрит на содержимое кастрюли.

— Что это? — спрашивает.

— Как заказывал, каша, — пожимаю плечами.

— Какая каша?

— Геркулесовая.

Берет в руки ложку и подает ее мне.

— Пробуй, — командует.

— Что?"

"— Пробуй то, что наготовила, — все еще держит ее передо мной. — Или думаешь, я рискну своим здоровьем, дегустируя это первым?

Осторожно беру ложку похолодевшими пальцами.

— Ну?

Ну-ну… баранки гну. Бери и сам пробуй, питекантроп.

Но высказать свое возмущение вслух не решаюсь. Черпаю немного и, подув, пробую.

— И как? — спрашивает, пристально наблюдая за мной, словно ловит каждую эмоцию.

— Никак, — откладываю ложку.

— И что не так? — нет, он издевается?

— Пресно.

— Соль, сахар вон там, — показывает в сторону шкафчика. — Накладывай в тарелку, — отвечает.

— Ты будешь есть кашу? — спрашиваю.

— Не я, а ты, — усмехается.

— Я не буду это есть, — качаю головой, отступая от плиты.

— Уверен, что будешь.