Встречный бой штрафников

Словно конвой невольника. Ему, невольнику, хочется бежать, душа его рвется на свободу, на родину, а тело уже не может обеспечить ни быстроты побега, ни скрытности; лагерная же охрана всегда начеку…

Навсегда он запомнил этот день: 24 ноября 1941 года и опушку леса неподалеку от небольшой деревушки. В деревню ушли его товарищи, чтобы раздобыть хоть немного еды, и они, девять человек бойцов, остались их ждать в березняке. А часом раньше он закопал там же, под приметной березой с раздвоенным стволом, окоченевшее тело отца.

Уже больше месяца они скитались по лесам.

После прорыва фронта 5 октября их 91-я стрелковая дивизия несколько раз меняла позиции. Держала оборону вначале в районе Холма севернее железной дороги Вязьма – Смоленск, потом на Днепре. 8 октября пронесся слух, что немцы обошли их с севера и с юга и замкнули кольцо. Слухам какое-то время не верили. В роту пришел комиссар из штаба батальона и сказал:

– Товарищи бойцы, паникеры разносят слухи о нашем окружении.

Но все дороги, которые проходили через их окопы, уже были забиты обозами с ранеными. Мертвых стаскивали с повозок и оставляли прямо на обочине, в том числе и возле их окопов. Все чаще налетали «лаптежники». Все больше потерь было в их роте.

– Ребята! Держаться! Другого приказа нет!

Но нервы расшатались уже до предела. Командиры выглядели растерянными. Отдавали приказы неуверенно. Их ротный вел себя так, как будто что-то знал, но сказать им всей правды не может. Кому верить? Что впереди? Что позади? Где немцы? Где тыл?

Вся правда стала известна уже наутро. На рассвете обозы, всю ночь шедшие в сторону Вязьмы, хлынули в обратном направлении.

– В Вязьме немцы! Мы окружены!

Вот тут и началось.

Подошел какой-то взвод, снял пулемет с кузова полуторки. Тут же из обоза, где уже вперемешку двигались и раненые, и бегущие, нахватали человек десять-двенадцать. Отбирали тех, на ком не было кровавых бинтов, кто шел без командиров и оружия. Отбирали ловко, и чувствовалось, что делают они свою работу не в первый раз.