Встречный бой штрафников

Шура снова кинулась к окнам, проверять, хорошо ли задернуты черные шторы затемнения. Все оказалось в порядке. Она выключила свет. Тьма мгновенно сделала гостиную не такой огромной и потому более уютной. Но как только послышались хлопки зениток и гул моторов летящих самолетов, из всех углов стал наползать страх. Самолеты в этот раз летели из-за гор, с севера, откуда дули самые холодные ветра. Как всегда, самолетов было много. Их согласованный, на одной ноте, вибрирующий бас наплывал из-за черных гор, как наплывают снеговые тучи.

Стены дома вздрагивали, пошатывались, будто оживающие великаны, которые вот-вот встанут и расправят свои исполинские плечи. Иногда в углах и на полу шуршало и потрескивало. Это осыпалась штукатурка. Одна из бомб упала совсем близко.

– Мамочка, мамочка… – шептала Шура, забившись с зажженной свечой в угол, за штабель мешков с каменным углем. Это, как ей казалось, было самое безопасное место в доме. Шуру охватывал ужас – как бы не наделать пожара. Но и задувать свечу страшно. Она знала, что полная темнота подействует на нее точно так же, как стук вагонных колес, – она раздавит ее, сделает похожей на сумасшедшую. Тогда фрау Бальк избавится от нее.

Фрау Бальк приказывала ей во время объявления тревоги закрывать дом и спускаться в бомбоубежище. Ближайшее бомбоубежище находилось в одном квартале, через три дома, под продуктовым магазином. Все лето там работали русские военнопленные. Углубляли подвалы, вытаскивали землю, бетонировали, на машинах подвозили огромные блоки тесаного камня, усиливали своды, сооружали ступени.