Вскрытие показало…

Если мы начнем использовать данные нам полномочия против людей, которые всего лишь напоминают нам о нашем тяжелом детстве, то куда же мы придем?

И не то чтобы я такая черствая. Я прекрасно понимаю, что значит расти в неблагополучной семье. И раздражение Марино могу объяснить. Я сотни раз сталкивалась с предубеждением, которое свойственно практически каждому. Например, в суде. Ведь известно: если обвиняемый — симпатичный молодой человек с аккуратной стрижкой и в костюме за двести долларов, то, как бы ни были убедительны улики, присяжные в глубине души не поверят, что он действительно виновен.

Сама я могла поверить во что угодно, лишь бы улики были неоспоримые. Но разве Марино анализирует улики? И способен ли он вообще хоть что-нибудь анализировать?

Уэсли отодвинулся от стола, встал и потянулся.

— У Пита свои тараканы в голове. Ты привыкнешь. Я его сто лет знаю. — Он выглянул в коридор. — Да куда этот Марино, черт возьми, запропастился? Его что, волной смыло?

Уэсли покончил с неприятными делами в отделе судмедэкспертизы и канул в солнечный полдень — ему предстояли не менее неприятные дела.

"Мы перестали ждать Марино — он действительно как будто куда-то провалился. Впрочем, у меня и не было времени размышлять над его странным исчезновением, потому что ко мне в кабинет, как раз когда я запирала ящик стола, вошла Роза.

По тому, как Роза поджала губы, я поняла, что ее сообщение меня не обрадует и она об этом знает. После долгой тяжелой паузы Роза произнесла:

— Доктор Скарпетта, вас ищет Маргарет.

Мое лицо выдало меня прежде, чем я успела подумать о том, что хорошо бы скрыть раздражение. Меня поджидали несколько трупов, предназначенных к вскрытию, и чертова куча телефонных звонков. И без того работы на десятерых, а тут еще Маргарет с какой-то ерундой.

Роза вручила мне стопку документов на подпись и продолжала стоять над душой, буравя меня взглядом сквозь очки.

— Маргарет у себя. По-моему, дело не терпит отлагательств.

Роза наверняка знала, что это за дело (она вообще всегда знала, что происходит в офисе), но мне сообщать об этом не хотела. И хотя я не могла поставить ей это в вину, меня порядком раздражали ее замашки школьной директрисы и командный тон. Нет чтобы рассказать обо всем прямо! Но Роза ни за что не хотела приносить плохие новости.