Вскрытие показало…

 — А я вам скажу. Вандер через своих ребят все выяснил. Ваш красавчик Мэтт шесть лет назад был арестован в Новом Орлеане. Это случилось как раз в то лето, когда он поступал в университет, задолго до того, как он встретил свою докторшу. Она, бедняжка, небось так об этом и не узнала.

— О чем об этом? — спросил Уэсли.

— О том, что ее муженька-актера обвиняли в изнасиловании, вот о чем.

Повисла бесконечная пауза.

Уэсли крутил на столе шариковую ручку и играл желваками. Марино действовал не по правилам. Ему следовало сразу нам все рассказать, а не выдавать информацию, как козырную карту.

Наконец я произнесла:

— Раз Петерсена обвиняли в изнасиловании, но не осудили, значит, его оправдали.

Надо было видеть, каким взглядом смерил меня Марино — под дулом пистолета я, наверное, и то почувствовала бы себя спокойнее.

— Я ведь еще не закончил изучать его прошлое, — сказал Марино.

— Сержант, к вашему сведению, в такие престижные учебные заведения, как Гарвард, не принимают уголовников.

— А вдруг они не знали? — не сдавался детектив.

— Они могли не знать только в одном случае — если обвинение с Петерсена было снято.

— Мы это проверим, — проговорил Уэсли, чтобы как-то разрядить обстановку.

Марино извинился и поспешно вышел. Не иначе в туалет побежал.

Уэсли и бровью не повел, будто поведение Марино было абсолютно нормальным. Он только спросил как будто невзначай:

— Кей, какие новости из Нью-Йорка? Результаты исследований готовы?

— Определение ДНК требует времени, — рассеянно ответила я.

Уэсли одобрительно кивнул.

— Мы пока знаем только, что во всех четырех случаях убийца — человек, у которого антигены не обнаруживаются.

— Да, больше нам ничего не известно.

— Не сомневаюсь, что все убийства совершены одним человеком.

— Совершенно с тобой согласна.

Мы молча ждали Марино. Его голос все еще звучал в моих ушах, я вся взмокла, сердце колотилось.

Уэсли, должно быть, прочитал мои мысли относительно Марино и понял, что я уже окончательно причислила доблестного сержанта к разряду неприятных и опасных в своем служебном рвении людей, с которыми невозможно работать, потому что он вдруг нарушил тишину:

— Кей, ты должна его понять.

— Как хочешь, Бентон, но это выше моих сил.

— Он хороший следователь.