Вскрытие показало…

Было темно, хоть глаз выколи, да еще Марино терся своим пузом о мой локоть. Действительно, на «пальчиках» Мэтта оказались «блестки». Они обнаружились и на рукоятке ножа, сделанной из каучука, — слишком грубого материала, чтобы на нем оставались отпечатки.

На широком, идеально гладком лезвии ножа тоже оказалось несколько еле различимых, смазанных «пальчиков». Вандер посыпал их магнитным порошком, направил на них луч лазера, а потом посмотрел на отпечатки на карточке. Вандер — профессионал, ему одного взгляда было достаточно, чтобы сличить что угодно с чем угодно.

— Несомненно, отпечатки на ноже принадлежат Петерсену, — провозгласил он.

Вандер выключил лазер, и на мгновение мы оказались в полной темноте. Зажегся верхний свет, и нас ослепили ярко-белые пластиковые панели.

Я надела защитные очки и попыталась урезонить Марино, пока Вандер возился с лазером.

— Поймите, отпечатки на ноже ничего не доказывают. Нож принадлежит Петерсену — ясно, что он время от времени берет его в руки.

А насчет «блесток» — да, очевидно, что у Петерсена в ту ночь руки были в каком-то веществе, но мы пока не можем с уверенностью сказать, что именно это вещество находили на телах остальных жертв, да и на теле Лори Петерсен в других местах. Нам еще нужно рассмотреть образцы «блесток» и вещества с пальцев Петерсена под инфракрасным излучением и под микроскопом.

— Да ладно, — не поверил Марино. — Вы хотите сказать, что у Петерсена и маньяка руки были в разной дряни, а под лазером эта дрянь выглядит одинаково?

— Под лазером, к вашему сведению, почти все вещества выглядят очень похоже.

Если вещество вообще реагирует на лазерный луч, оно наверняка будет светиться, как белые неоновые огни. — Я сдерживалась, как могла.

— Очень может быть. Но согласитесь, далеко не у всех руки намазаны черт-те чем.

Я согласилась.

— По-вашему выходит, что у Мэтта случайно оказались на руках «блестки».

— Вы ведь сами говорили, что он вернулся с генеральной репетиции.

— Я только повторил его слова.

— Нужно взять пробы грима, которым Мэтт пользовался в пятницу.

Марино одарил взглядом, полным презрения.

Компьютеры у нас стояли на втором этаже, один из них — в моем кабинете. Он был подсоединен к главному компьютеру в холле, но на нем можно было работать, по крайней мере в «Ворде», даже если главный компьютер «зависал».

Марино принес две дискеты, обнаруженные в спальне Петерсенов. Сейчас мы с ним пытались их открыть.