Вскрытие показало…

Департаменту статистики нужна информация, и недели две назад я экспериментировала: импортировала официально зарегистрированные данные из одного раздела и скачивала все данные по последним убийствам в файл, чтобы посмотреть, как это будет выглядеть. В конце концов, они ждут, чтобы я скинула им информацию прямо в главный компьютер.

— Сколько недель назад? — перебила я. — Сколько недель назад ты скачивала данные?

— Это было точно первого числа… сейчас… кажется, первого июня."

"Мои нервы звенели, как натянутые струны.

— Маргарет, мне немедленно нужна распечатка этого файла.

Маргарет надолго замолчала. Когда она наконец подала голос, последний звучал весьма неуверенно:

— Это довольно сложная процедура.

Снова молчание.

— Но я постараюсь подготовить распечатку завтра. Прямо с утра этим займусь.

Бросив взгляд на часы, я набрала номер пейджера Эбби.

— Эбби, я в курсе, что неразглашение имен осведомителей — дело святое, однако мне нужно кое-что выяснить.

Журналистка не ответила.

— В своей статье об убийстве Бренды Степп вы писали, что женщина была задушена коричневым поясом из ткани. Откуда вам это известно?

— Я не в праве…

— Эбби, прошу вас. Это очень важно. Просто назовите источник.

Помолчав еще несколько минут, Эбби наконец произнесла:

— Имени я не назову. Это полицейский. Просто полицейский, договорились? Один из тех, что был на месте преступления.

— То есть информацию вы получили не из моего офиса?

— Да нет же! — воскликнула Эбби. — А, вас волнует взлом базы данных, о котором говорил сержант Марино… Клянусь, я ни слова не получала из вашего офиса.

Прежде чем я успела сообразить, что говорю, слова сами сорвались с языка:

— Так знайте, Эбби: кто-то позаимствовал из вашей статьи сведения о коричневом поясе и внес эту информацию в мой компьютер, чтобы создалось впечатление, будто вы получили эти данные из моего офиса.

— Господи боже мой! — только и смогла вымолвить Эбби.

15

В четверг Марино с остервенением швырнул утреннюю газету на стол — страницы раскинулись веером, по конференц-залу разлетелись рекламные вкладыши.

— Опять, черт возьми! — рявкнул сержант, и его небритое лицо побагровело.