Вскрытие показало…

Как же я ненавидела себя в такие моменты! Вот я сижу — холодная, стерильная, вся из себя высокопрофессиональная — и изъясняюсь медицинскими терминами с человеком, который обезумел от горя! Что я должна была ответить Эбби? «Конечно, мисс Тернбулл, вашей сестре было очень больно. А как же иначе — сначала она почувствовала, что в спальне кто-то чужой, потом стала осознавать, чем все закончится. Да, она испытала животный ужас, усугубленный еще и вашими же, мисс Тернбулл, заметками в газетах. Это не говоря о физических страданиях»?

— Ну конечно, разве вы скажете! — Эбби разозлилась, фразы ее стали отрывистыми и ядовитыми: — Знаю ваши штучки! Вы мне ничего не расскажете, потому что Хенна — моя сестра.

Зачем вам раскрывать карты? Все это мне известно не хуже вашего. Но какой смысл скрывать от меня подробности? Сколько еще женщин должен убить этот козел, чтобы копы его наконец-то вычислили? Шесть, десять, пятьдесят?!

Марино не сводил с Эбби непроницаемых глаз.

— Не надо всех собак вешать на полицию, мисс Тернбулл, — выдавил он.

 — Мы ведь хотим вам помочь…

— Да пошли вы со своей помощью! — рявкнула Эбби. — Где вы были на прошлой неделе? Где, мать вашу?

— На прошлой неделе? Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду того козла, что следил за мной, когда я возвращалась с работы! — разорялась Эбби. — Он сел мне на хвост. Пришлось даже заехать в магазин. Я думала, я от него избавилась! Как бы не так! Через двадцать минут я вышла, а он тут как тут! В своей поганой машине! И опять все сначала. Я позвонила в полицию, как только добралась до дома.

И что? Ни-че-го! Через два часа приехал коп, спросил, все ли в порядке. Я ему все рассказала — и машину описала, и номер дала. Думаете, он меня слушал? Ни слова не сказал! А я уверена — Хенну убил тот козел в машине! Моя сестра мертва! Ее больше нет, потому что одному копу было лень поискать тачку с известными номерами!

В глазах Марино появились проблески интереса.

— Когда все это случилось?

Эбби на минуту задумалась."

"— Во вторник. Завтра как раз неделя.

Примерно в десять, может, в половине одиннадцатого вечера. Поздно, одним словом. Я допоздна работала, заканчивала статью…

Марино смутился.

— Хм, поправьте меня, если я ошибаюсь. Во вторник вы работали в ночную смену, с шести вечера до двух ночи, верно?

— Нет, в прошлый вторник я поменялась дежурством с одним сослуживцем. Я должна была приехать пораньше, чтобы закончить заметку, которую редактор хотел поместить в следующем номере.

— Понятно, — произнес Марино.