Вскрытие показало…

Вот он, одетый в темное, пробирается по улице, стараясь держаться в тени деревьев. Когда он подходит к нужному дому, уровень адреналина у него зашкаливает: он представляет себе, что женщина, имени которой он, возможно, и не знает, сейчас лежит в своей постели. Ее машина во дворе. Свет горит только на крыльце — значит, она спит.

Он медлит, стоя в тени, еще раз оценивает ситуацию. Оглядывается, убеждается, что его никто не засек. Идет во двор дома, где гораздо безопаснее. С улицы его теперь не видно, дома напротив находятся в акре от него, фонари не горят, вокруг ни души.

Маньяк приближается к окнам и сразу обнаруживает, что одно из них открыто. Остается только разрезать москитную сетку и отодвинуть шпингалет изнутри. Через несколько секунд рама с москитной сеткой уже валяется на траве. Маньяк влезает в окно и осматривается: даже в темноте очевидно, что он попал на кухню.

— Забравшись в дом, — продолжал Марино, — я с минуту стою, затаив дыхание, и прислушиваюсь. Все спокойно. Довольный, выхожу в коридор и ищу комнату, в которой спит моя жертва.

— Зачем? Ведь женщине не суждено опознать преступника — минуты ее сочтены.

— А волосы? Я не такой дурак. На сон грядущий я читаю детективы, может, даже выучил наизусть все десять способов идентификации преступника, которые используют копы. Никто не найдет ни единого моего волоска — ни на жертве, ни в ее доме.

— Раз вы такой умный, — теперь я попыталась поймать Марино, — почему вы не подумали о ДНК? Вы что, газет не читаете?

— Еще не хватало, чтоб маньяк пользовался резинками! Вам меня не поймать — я слишком ловок.

— А как насчет отпечатков пальцев?

— А перчатки на что? — усмехнулся Марино. — Точно такие перчатки, какие вы надеваете, когда делаете вскрытие моих жертв.

— Мэтт Петерсен был без перчаток. В противном случае мы не нашли бы его отпечатков на теле Лори Петерсен.

— Если убийца — Мэтт, — уверенно произнес Марино, — ему незачем волноваться, что в его же собственном доме найдут его отпечатки. Уверен, что их там полно. — Марино помолчал. — Если. Мы, черт побери, только ищем преступника. Мэтт может оказаться убийцей. А может и не оказаться им — на нем свет клином не сошелся.