Время волков

Вот скажи мне, будущий покойник, зачем ты влез во все это.

– Случайно, – прохрипел я, – но последующие события показали, что я правильно поступил.

Всматриваясь в застывшие и какие-то стеклянные глаза Верта, я почему-то подумал, что, скорей всего, не он сейчас со мной говорил. Наверное, что-то отразилось в моем взгляде, что Верт или Брюс, не меняя выражения лица, на котором не отражалось никаких эмоций, произнес:

– Да, принц, ты правильно понял, сейчас с тобой говорит аватар Урху, это, по сути, его ментальный дух, на время вселившийся в это тело.

И, к сожалению, все так и будет: твоих попутчиков увезут на остров, а тебя оставят тут в виде трупа. Се ля ви, как говорят где-то там, в твоем бывшем мире. Эй, вы, там, подгоняйте повозки, чего тянете, надо отсюда убираться, – проорал он стоящим поодаль воинам.

Где-то невдалеке раздались возгласы погонщиков и скрип колес повозок.

– Вот и все, – проговорил мой собеседник и, достав из ножен меч, не спеша двинулся ко мне, внимательно вглядываясь в мои глаза и криво усмехаясь.

А для меня время понеслось с ужасающей быстротой.

«Вот и накрылась медным тазом моя возможность прожить подольше в образе младшего бога, – подумал я, – прощайте, моя Алексия и дети. Ваш муж и отец совершил глупость, ввязавшись в разборки между богами, хотя кто меня спрашивал».

Меч приблизившегося аватара, или кто там сейчас находился в теле, сверкнул блестящей полосой и поднялся для удара и… Вдруг темный сгусток ночи накрыл моего визави, и тот упал поломанной куклой, а меч вместе с оторванной рукой отлетел в сторону.

А на поляне творилось что-то невообразимое: ржали и бились в испуге лошади у перевернутых повозок, орали умирающие люди, а между всем этим бардаком, возникшим так неожиданно, метались два сгустка мрака.

«Тарги, мои тарги», – мелькнуло у меня в голове. И от напряжения последних минут я снова погрузился в темноту. Пришел я в себя так же внезапно, как и отключился. Меня в это время облизывал Алый, его сын сидел рядом и скалился. А на поляне сменились действующие лица – матросы с моего корабля внимательно осматривали лежащих на земле людей и кого-то добивали из жалости, кого-то поднимали и сгоняли в сторону.

– Ваше высочество, – обратился ко мне один из лейтенантов, – разрешите доложить.

– Может, ты меня вначале развяжешь? – спросил его я.

– Прошу прощения, – покраснев, проговорил он и кинулся распутывать узлы, потом все-таки достал кинжал и начал их резать, наконец, путы спали, и я встал.