Пуговка от бывшего мужа. Исцелю любовью (СИ)

Боюсь, если вы и дальше будете тянуть, в какой-то момент кольнёт так, что путь только один.

Как хорошо, что Пуговка пока ещё ничего не понимает.

– Сколько стоит операция?

Думаю, для бабули мы нужную сумму найдём.

– Ну-у…

Он озвучивает цифру, а я не успеваю её переварить, как моя упрямая родственница вскрикивает:

– Да дешевле сразу в гроб!

Много… Это семь или восемь моих зарплат.

Таких больших накоплений у меня нет. Я надеялась, потребуется тысяч тридцать, и у меня есть маленькая подушка безопасности, которую я откладывала на ремонт.

Есть у меня один вариант, при мысли о котором я закусываю губу и мучаюсь.

Счёт, открытый Леоном при разводе.

Им я пользовалась несколько раз. Снимала деньги, когда не было работы, а малышка вот-вот должна была родиться. Я купила вещи, кроватку и коляску.

Затем ещё раз, когда Пуговка болела, а я не могла работать из-за этого два месяца. Жили на пенсию бабули. Приходилось порой снимать с запретной карты. Потом я всё возвращала.

И я могла бы сейчас взять необходимую сумму оттуда, но… меня кое-что останавливает. Это снова свяжет меня с Новаком. Да и совесть не позволяет воспользоваться его деньгами после того, что я наговорила в клинике.

Такой вариант я оставлю на крайний случай. А до того момента что-нибудь придумаю. Надеюсь…

Глава 26

Вероника

После двух дней раздумий я всё же решаюсь снять деньги. Гордость гордостью, но рисковать здоровьем близкого человека не могу.

Сейчас, стоя в банке, я надеюсь, что Леон не закрыл счёт после нашей последней встречи.

Злость – штука неконтролируемая. Я это поняла по себе. Наговорила кучу всего, из-за чего стыдно до сих пор.

Невольно осматриваюсь по сторонам в ожидании. Взгляд цепляется за мужчину, спускающегося по лестнице со второго этажа. На руках у него темноволосая маленькая девочка. Может быть, ровесница моей Пуговки.

Улыбка сама появляется на лице.

Отцы с дочками такие милые. С виду здоровый и суровый мужик, а когда общается с малюткой, черты его лица меняются, становятся мягче, тон ласков и нежен.

– Руслан Тагирович, – окликают того самого мужчину. – Там ещё несколько документов подписать надо.

– Черт, – выплевывает, останавливаясь. Уже хочет вернуться, но его стопорят крохотные ладошки на щеках и аккуратной подстриженной бороде.

– Па, – лепечет малышка у него на руках. – Кусать хотю.

– Сейчас, татарчонок, сейчас. Идём.

Прыскаю от смеха.

Татарчонок? Забавно.