Пуговка от бывшего мужа. Исцелю любовью (СИ)

– У Новака защита барахлит, – раздаётся рядом разговор двух людей.

– Конечно, без спарринга около года. Ладно удары – на груше отработать можно и не забыть, но уклоняться от кого?

В этом он тоже прав.

– У него с плечом что-то, блок не доводит, – резюмирует третий, услышав их беседу. – Дэн эту брешь нашёл. Теперь будет ей пользоваться.

И это страшнее всего. Чувствую, гад сделает всё, чтобы выйти из этого боя победителем…

Глава 62

Сердце сжимается с каждой минутой.

На передышках Новак выравнивает дыхание, тренер обливает его водой.

Счёт 2:2.

Новый раунд, и… Ворохов бьёт слишком сильно, отчего Леон падает, разворачиваясь на пятках, прямо передо мной. Я подрываюсь с места, встречаясь с его голубыми глазами.

Он хватается за плечо, но не встаёт.

Судья досчитывает до десяти.

И ему засчитывают поражение…"

"– 3:2, – объявляет судья. Новак тем временем выпрямляется, приземляясь на ноги. Пытается сосредоточиться, взять себя в руки. – Кто-нибудь будет брать перерыв в пять минут?

Оба качают головой, отказываясь.

От нервов вцепляюсь в край арены. Это делать запрещено, особенно во время боя. Но плевать. Во мне бьются гнев и злость на Дениса, тревога и страх за мужа.

Леон, ты что, сдурел? Возьми время! Передохни! Удар по челюсти был таким сильным, что капа вылетела. И я ведь это видела! А сейчас ты вставляешь в зубы новую, и… даже не пытаешься восстановиться!

– Новак! – зову его. Не слышит. Надрываю связки и кричу ещё сильнее: – Леон! Баранья ты башка, глянь сюда!

Он всё же откликается.

Шея затекает, но я продолжаю смотреть на него снизу-вверх.

– Ты чего тут разлёгся? – вырывается у меня из горла. – Поля смотрит на тебя! Не опозорься перед дочерью!

Устало улыбается. Не знаю, что творится в его голове. Уверен он в своей победе или нет. Но биться против кого-то намного тяжелее, чем тренироваться на груше.

– Это не шутка! – продолжаю. Он ведь снова не воспринял мою правду. – Я не сделала тогда аборт, обманула тебя! Поля – твоя родная дочь!

Он наклоняет голову набок и хмурится, будто не расслышал.

Взрываюсь и злюсь от того, что тут настолько шумно. А у меня почти сорвался голос!

Леон поднимает руку в перчатке, прося тишины. Но вряд ли он её дождётся. Поэтому напрягаюсь, набираю полные лёгкие воздуха.