Вперед в прошлое 11

По выражению лица Людмилы Николаевны я понял, что она очень даже согласна. Буду приучать алтанбаевцев к труду.

— Хорошо, — кивнула директриса.

— Завтра вы работаете? Егор и его команда придут и все уберут. А я потом проверю. Егор, вы когда сможете?

Алтанбаев выпучил глаза, но возмущаться не стал, почесал в затылке, подумал и выдал:

— Да весь день!

— В тринадцать приходите, — пригласила его директриса. — Как раз все переберу и подготовлю. Совсем помочь некому!"

"Мы распрощались с ней и потопали к выходу. Егор возмутился:

— Я не уборщица!

Я резко остановился у выхода, чтобы Крючок, ожидающий на улице, не видел, как отчитывают авторитета.

— Ладно. Значит, отбой. Никаких тренировок, так и останетесь рахитами, которых и баба нахлобучить может.

Я развернулся и пошел назад, к директорскому кабинету, но Алтанбаев меня окликнул:

— Эй, ниндзя! Мартынов! Стой! — Я повернулся к нему, и он продолжил виновато: — Я ж не о том. А что нельзя с людьми так! Бабло…

Я приложил палец к губам и кивнул на улицу. Когда вышли, Егор продолжил:

— Бабло брать и не делать ни хрена! — Он сделал неприличный жест.

Я, конечно, мог просто внушить ему, что так надо, но хотелось донести хоть что-то.

— А как? Больше помещений в Николаевке нет. Вы так прогремели славой, что никто вас никуда не пустит. Хорошо хоть эта ничего про вас не знает… Не местная, наверное. Я вот чего боюсь. Вдруг она все-таки сталкивалась с вашими и узнает их? Тогда все.

Егор выставил вперед ладонь — знак, чтобы Крючок не подходил к нам.

— Так что ведите себя скромно, — вот теперь я ему уже внушил. — Завтра меня, возможно, не будет, собирай толпу и приходи. И чтобы не косячили! И чтобы слушались директрису!

— А тренировки? — спросил он жалобно.

— Успеете убрать завтра — будет завтра. Так что все зависит от вас.

— А когда завтра? — чуть ли не взмолился он.

В шесть тренировка с нашими, пока закончу, пока дойду…

— В полвосьмого, — ответил я.

Раз-другой потренирую их, пообтешу внушением, а потом и тренер найдется.

Домой меня Алтанбаев и Крючок проводили, Егор махнул рукой и удалился. Стоя на лестничной клетке, я провожал два сутулых силуэта, движущихся синхронно, и думал, что без внушения эти двое ни за что так себя вести не стали бы, а так вдруг и правда людьми вырастут?

Дома Боря был один. Выбежал навстречу и воскликнул:

— Ты прикинь — Джусиха померла!

Я опешил.

— Как?

— Ну, она лежала, лежала. Долго лежала в больнице.