Вперед в прошлое 11

Вспомнилось написанное на стене прозвище Зая в траурной рамке, потом — статуи на набережной, превращенные в сосульки, вмерзший в лед баклан, и я передернул плечами.

— Я могу перечислить, какие вещи там были, сам их собирал по друзьям. Когда я принес этот мешок, мне предложили засунуть вещи в задницу, а потом на разборки вышли Косой и кто-то еще.

Бес виновато потупился, и я понял, что вторым был он.

— Да, это ты, — согласился Бес. — Спасибо. Вот реально спасибо!

— Спасал вас, дураков, а вы…

— Косяк, ага, — признал свою ошибку Бес.

Я решил применить тактику, которую использовал, когда искал пропавшую Алису. Бес не сможет мне отказать, и никто из бродяжек не сможет.

— Мне нужен Хмырь. Причем он не должен знать, что поговорить с ним хочу именно я. Если устроить встречу не получится, нужно место, где он живет. Я сам его найду.

— А тебе он нафига? — с надеждой спросил Бес.

— Он знает то, что мне интересно. Очень интересно, — ответил я, подумал немного и вытащил из кармана пять тысяч, пятьсот рублей отдал Бесу.

— А давай ты его хлопнешь! — радостно воскликнул Бес. — Ну правда, жизни нет. Во он где у нас! — Он чиркнул себя по горлу.

— Сначала его надо найти, — сказал я. — А дальше можно объяснить, что конкретно этих двух парней надо оставить в покое.

Глаза Беса блеснули, он приложил ладонь к груди:

— Все сделаю, чтобы его, падлу, найти! Да, Бузя?

— Ага, — кивнул тот и жалобно посмотрел на меня.

Я смерил взглядом парнишку. Лидии и так забот выше крыши, еще один неадаптированный подросток на ее голову. Но, с другой стороны, если не дать ему шанс, он может закончить, как та несчастная Зая.

— Бухло? Курево? Клей? — просил я, глядя на него в упор.

— Ну-у… — Паренек отвернулся, и я все понял.

— Завяжешь — тогда поговорим. И воровать нельзя. Бузя, вон, не ворует, в школу скоро пойдет. Короче, завязывай с криминалом, Евгений.

— Все, пацаны, погнали к нашим. Дохлый номер, во всяком случае, пока.

Наверное, Хмырь и его приятель зализывают раны, не рискуют показываться с расквашенными мордами. Точнее, один не рискует, а Хмырь…

Или все проще: они знают, что я — сын мента, полагают, что я побегу жаловаться отцу, а значит, их завтра возьмут на горячем, потому или залегли на дно, или подались в бега.