Вперед в прошлое 11

— Я завтра поеду домой.

— Нет у тебя больше дома! — заорала Наташка в трубку. — Там чужие люди, вышвырнули меня, как собачонку шелудивую и избили! Потому что эта квартира у тебя с п***доватой мамочкой напополам! Так что некуда тебе возвращаться. Надо бороться за свое, мать твою, слышишь меня? Слышишь⁈

Из трубки донеслись прерывистые гудки. Наташка замахнулась ею, но вовремя взяла себя в руки, закрыла лицо и затряслась. Мама обняла ее и увела на кухню, откуда потянуло горелым.

— Паша! Твой ужин сгорел! — прокричала мама.

Аппетит пропал. Я злобно посмотрел на телефон, думая, что в этот раз помогать Андрею не буду, если он сам не приложит усилий. Взрослый мужик, е-мое, и вот так легко позволяет себя обокрасть! Квартиру мошенникам дарит, лишь бы не напрягаться, ведь адвокат не бесплатный.

Ладно, посмотрим. Может, подумает Андрей и решит бороться за свое имущество.

Глава 28

На карантин!

В прихожей завоняло моим пригоревшим ужином. Наташка рыдала, закрыв лицо руками. Глаза мамы увлажнились, она обняла дочь и повела на кухню, приговаривая:

— Бросай ты этого Андрея, толку с него? Другие девочки встречаются со старыми мужчинами, так те им шубы дарят, сумки покупают, а то и квартиры, а ты…

Я аж икнул.

— Да пошла ты в жопу! — заорала Наташка, направив злость на мать.

— Наташа! Разве можно так с матерью? — пристыдил ее отчим, покашлял в кулак.

Из спальни выглянул напуганный Боря, но ничего спрашивать не стал. Я заговорил про ремонт «КАМАЗа», уводя отчима от конфликта, пока он не уперся рогом и не попёр на Наташку. Мама же растерянно хлопала ресницами, не понимая, чего она такого сказала, всего-то дала дочери совет, как жить правильно. Если бы отчим был посмекалистее, он бы мог сделать выводы, что будущая жена у него — корыстная сволочь, но его развитие сводилось к «дети должны уважать своих родителей».

Наташка рванула на кухню, забилась на свой диванчик и подвывала, раскачиваясь из стороны в сторону. Мама сковородку, где подогревался мой ужин, выключила. Горелую гречку я сдвинул, забрал уцелевшую и котлету, которая лишь подрумянилась, и благополучно поглотил.

Меня душило негодование.