Вот теперь ты пожалеешь, Кулакова!

— Дина, это не серьезно! Полезли вон туда, — кивнул на высокую, почти до самого потолка горку, змеей петляющую вниз.

Как раз в этот миг из ее сопла пулей вылетела верезжащая девушка.

— Нееее, — я замахала руками, отступая назад, — я на такое не готова.

Антон посмотрел на меня снисходительно, дескать «фи, трусиха», а мне ну никак не хотелось выглядеть трусихой в его глазах.

— Попозже, — чванливо вздернула нос, — мне надо размяться.

— Как скажешь, — хитрый взгляд в мою сторону, — пойдем разминаться.

Северный поплыл к низким горкам, я со вздохом погребла следом, а из страшной трубы с диким ревом вылетел здоровенный мужик, подняв такую волну, что накрыло с головой.

Пока мы катались на «детских горках» как их назвал мой спутник, я исподтишка его рассматривала. Красивая спина, с четкими мышцами, бугрящимися под гладкой кожей, грудь, практически лишенная растительность, что неимоверно радовало — волосатые ейти никогда не были в моем вкусе. Живот с рельефом проступающих кубиков, и ни жирины. Помню, у школьного Антона живот над поясом свисал, и сочные рыхлые бока вечно выпирали из-под свитера.

Вскоре на самых маленьких и спокойных горках стало скучно даже мне, поэтому мы перебрались сначала на те, что немного повыше, потом еще повыше и еще. Антон был прав, это действительно весело. Я уже давно так не хохотала, и не вопила, а еще просто млела, когда он, дурачась, подхватывал меня на руки.

Вдоволь накатавшись, сделали перерыв — развлеклись на морских волнах, прокатились на плюшке вокруг тропического острова, и только после этого направились к самой большой горке.

***

Еще при подъеме, когда я сбилась, считая прорезиненные ступеньки, в голову закралась мысль, что возможно это была плохая затея, и лучше быть в чьих-то глазах трусихой, чем переломать себе руки-ноги в сомнительном аттракционе.

С опаской оглянулась назад, и тут же наткнулась на веселый взгляд Северного. Он поднимался следом за мной, обеими руками держась за перила, так что мимо него не проскочить. Путь к отступлению был отрезан.

Улыбнулась ему, дескать все супер, все отлично, радости моей нет предела и дальше полезла, бурча себе под нос.