Вот теперь ты пожалеешь, Кулакова!

Антон невозмутимо раздевался, не торопясь с ответом. Потом закатал рукава свитера и пошел в ванную мыть руки, а когда, наконец, вернулся, то произнес с искренней улыбкой:

— У меня там посуды немытой — гора, — и указал рукой в сторону кухни.

Он издевается???

— Ты меня посуду что ли привез мыть? — искренне возмутилась я.

— Конечно. И полы еще надо протереть. И носки постирать! Я не люблю заниматься домашними делами. — невозмутимо сообщил начальник, а потом поинтересовался участливо: —А ты на что рассчитывала?

— Не буду я ничего мыть! — у меня аж губенка от обиды задрожала.

Негодяй!

У меня, видать, такое разочарование на физиономии было нарисовано, что Северный рассмеялся.

— Видела бы ты сейчас себя со стороны, Кулакова! — глумился мерзавец, изображая мою вытянутую моську, — аж слезки на глазках заблестели.

— Я ухожу! — ринулась к двери, кипя от обиды.

— Да пожалуйста, — демонстративно потряс ключиками и сунул их себе в карман джинсов, — Дверь выламывать будешь или через окно?

Мерзавец!

Пока я стояла и кипела в прихожей, гадкий хозяин отправился на кухню, поставил чайник, зашелестел какими-то пакетами.

— Тебе чай или кофе? — поинтересовался, как ни в чем не бывало.

Я еще посопела пару минут для приличия, а потом проворчала:

— Кофе, — и пошла к нему.

Обстановка на кухне была крайне аскетичная. Похоже, Северный из тех мужиков, которые не заморачиваются барахлом.

Перехватив мой боязливый взгляд в сторону раковину, Антон участливо поинтересовался:

— Посуду ищешь?

— Ну тебя, — отмахнулась от него. — я, между прочим, поверила!

— Будем считать, что отомстил, — хмыкнул он и налил в кружки кипятка, потом щедро сыпанул туда коричневого порошка.

— Печеньки есть?

Он задумался, потер щеку, словно пытался решить архиважную задачу и с сомнением посмотрел на кухонные шкафы.

— Сахар есть, — наконец подвел итог гостеприимный хозяин, — и колбаса. И полная морозилка мяса. Сырого.

— Не густо.

— Мне некого вкусняшками кормить, а самому себе готовить разносолы — нет никакого желания, — извиняясь, развел руками, — а хотя… погоди.