Воскрешенный любовник

***

За фермерским домом, в котором пахло печеньем с шоколадной крошкой, Рэйвин шла по лугу, траве и полевым цветам еще предстояло ожить, неубранная территория все еще была пуста после холодных объятий зимы. Шагая в сторону дальней границы леса, она вспоминала свое появление в этом месте и в этом времени. Она неправильно рассчитала траекторию и попала сюда не с первого раза.

Остановившись, Рэйвин запрокинула голову и посмотрела на галактику над ними. Сам факт, что она была здесь… она знала, что это чудо, исключение в естественном порядке бытия, и она должна ценить данную ей редкую силу.

С другой стороны, это был совершенно новый мир для нее, и не потому, что она была не в том краю, который местные называют «Старым Светом». Действительно, это был старый свет. Когда она там жила. там не было ничего старого. Там жили все вампиры.

Но прошли века, и все изменилось. По крайней мере, для того, кто перепрыгнул из эпохи в эпоху, а не планомерно прожил это время.

Время, как выяснилось, не было линейным в прямом смысле этого слова. Оно скорее напоминало толстую книгу с короткими рассказами, все моменты можно было перечитывать, проживать заново, существуя в параллельной бесконечности, потому что реальности неразрывно связаны. Смертные, как чтецы, пролистывали метафорические страницы своей истории, буквы, пробелы и знаки препинания были годами, десятилетиями, прожитыми жизнями.

Никто не знал, что все было предопределено.

Особенность в том, что начав свою историю, ты не можешь ее закончить. У тебя нет выбора, кроме как читать, и нет воспоминаний о том, что было в прошлых жизнях.

Критически важно, чтобы смертные не знали правду о времени. В противном случае они смогут заскакивать на истории других и оказывать недопустимое влияние….

Рэйвин опустила голову. Окинув взглядом луг, она ощутила, как ее засасывает время, но не в метафизическом смысле. Воспоминания завладели ею, она перенеслась на другое поле, в «Старом Свете». И там, рядом с ней стоял ее кузен Сэвидж, он кричал на нее, его лицо было перекошено яростью.