Воскрешенный любовник

— Я не понимаю, что это значит. Я ничего не понимаю из этого.

Рэйвин села на кровати. Окинув себя взглядом, она обнаружила, что её укрыли покрывалом. Она была в той же одежде — чёрный свитер и джинсы — и, заметив высохшую кровь, попыталась оттереть её.

Даже выстирав вещи, она их уже никогда не наденет.

— Прости, — прошептала Рэйвин. Потому что так проще, чем сказать, что она должна исчезнуть.

— Раньше я считал, что это… бессмертие, которое ты мне дала, это… проклятье. — Сэвидж говорил медленно, качая головой.

Рэйвин не знала, что сказать.

— В общем, спасибо тебе, — выдохнул он хрипло. — Я не могу выразить… свою признательность.

Он осторожно взял её руку в свои большие ладони. А потом, опустив голову, уткнулся лбом в соединение их ладоней.

Протянув руку, Рэйвин погладила кузена по голове. Она снова не знала, что сказать. Либо она отдала слишком много энергии, спасая Нэйта, или же…

Стук был тихим.

— Нэйт? — позвала она."

"Дверь в палату широко распахнулась, и она увидела Нэйта, на ногах, со здоровым цветом лица, он сохранял равновесие, держась за штатив с пакетом с какой-то прозрачной жидкостью. За ним стояли его родители, они дрожали, но больше не плакали, два караульных на страже его здоровья пережили ужасную ночь.

Когда она встретила взгляд Нэйта, её глаза наполнились слезами, и он бросился вперёд… хотя родители пытались его удержать.

Рэйвин полностью села на койке, когда он подошёл к ней, и они сжали друг друга в объятии, он обхватил руками её плечи, она — стиснула его талию. Когда она уткнулась головой в изгиб его шеи, Рэйвин смутно осознавала, что остальные в палате тихо переговаривались между собой… а потом отступили к коридору.

Спустя мгновение Нэйт отстранился и сел на край койки.

— Так, в тебя тоже стреляли? Ты в порядке?

— Да.

Он побледнел.

— Тебя ранили или…

— Нет, я хотела сказать, что не ранена, поэтому я в порядке.

— Слава Богу.

Повисло молчание, они осматривали друг друга. А потом Нэйт опустил взгляд, и Рэйвин приготовилась к тому, что он собирался спросить. Что она и не могла объяснить.